Наше не связанное с книграми творчество


Вт Ноя 23, 2010 0:49
Jumangee
Во всех бочках затычка

Ролевик-затейник! Smile Респект и уважуха тебе Smile

Пт Апр 08, 2011 0:31
Casralis
2  Герой легенд

Немного пишу рассказики Very Happy
http://zhurnal.lib.ru/k/kaikatsuna_s/


_________________
Долинописец
Чт Апр 19, 2012 13:28
Jumangee
Во всех бочках затычка

Моё очередное видео-творчество: музыкальный ролик о своей страйкбольной команде
http://www.youtube.com/watch?v=96nEbg5YDf4
Смотреть обязательно со звуком и желательно в 720p

Чт Апр 19, 2012 17:07
Эргистал
7  12  2  Герой легенд

Спасибо, понравилось!
Особенно в техническом плане понравилось на последних минутах, где появляются портреты всех игроков. И музыку хорошо подобрал.

Всегда мечтал сам побегать пострелять. Но как-то возможности сейчас нет совсем. А так очень интересное увлечение и тренировка навыков и для здоровья полезно.

У меня сестра ходила на такие стрелялки. Так полная счастья рассказывала, как её "новобранца необстрелянного" поставили окно охранять в разрушенном здании. На втором окне ВИП сидел целевой для врага. Убить убьют, но хоть кипишь поднимет, когда атака начнётся.
Так она спряталась в тёмноте комнаты, а когда хитрые враги влезли в окно, троих расстреляла в спину.

Горожане, сразу видно. Дрова для шашлыков с собой в пакетах возите, экипировка дорогая, у меня попроще и рюкзачок позачуханнее.

Понравился броневик. Это ж надо сделать для игры сделать и поддерживать в боеспособном состоянии. Я ж не думаю что владелец на нём по городу катается?

Кстати, а как устроены пластиковые гранаты? Это фабричные? Друг говорил они самодельные делают, типа взрывпакетов, потом организаторы проверяют, чтобы не слишком мощные были, чтоб народ не поразрывало.
Как они маркируют убитого?


_________________
Я - Эргистал, игру не написал.
Меня убила лень и я устал.
Емелей на печи лежу я, как гиппопотам.
Кто хочет, дайте щукой мне по щщам.
Чт Апр 19, 2012 17:31
Jumangee
Во всех бочках затычка

У меня сча два привода (автомата), хочу друзей немного приобщить к страйкбольному делу – попробую организовать пострелялки 1 на 1 на майских праздниках. 1на1 конечно не фонтан, но новичкам и это будет в диковинку )

Эргистал
Дрова для шашлыков с собой в пакетах возите

Тут дело не в "горожане", а в организации выездов. Большинство игр проходит в различного рода охраняемых территориях (лесопарках), там выруб строго запрещён, да и костры не всегда разрешают. Или вот например на "открытии" сезона собирается только игроков (т.е. без учёта "сочувствующих") несколько тысяч человек, если для каждого костра деревья рубить – леса очень быстро просто не останется, играть будет негде ))
Поэтому мы туда дрова не пакетами, а в буквальном смысле телегами закупаем.

Экипировка это да, но тут дело такое... хочется ведь чтобы удобно было, а если есть возможность – почему нет? Wink

Броневик – это предмет гордости команды, в девичестве это был LandRover Discovery белого цвета, сейчас от оригинала остался только руль )
На игру доставляется сугубо на прицепе, что конечноже доставляет дополнительные неудоства владельцу, но оно того стоит! )

Пластиковые гранаты это поставленные на фабричные рельсы теже самые взрывпакеты, внутри корсар-4 и шарики. К сожалению, у этих зеленых большой процент брака – не взрываются ((

Чт Апр 19, 2012 18:12
Магистр Таро
26  20  Меценат

А я за неимением броневика для страйкбольных игр переделал свои жигули – 04 в БТР Very Happy

Сначала спланировал сделать фанерный разборной корпус и крепить его поверх авто. Но потом посчитал расходы на материалы, покраску и пр. и решил обойтись более простым решением.
Пошил из брезентовой ткани накидку на всю машину + вырезал на лобовом стекле два небольших люка-окна (закрыл их сеткой-защитой от пулек).
На боковых окнах тоже вырезал небольшие амбразуры для ведения стрельбы. В итоге в машине три бойца ведут срельбу по бокам + водитель. Это позволяло часто прорываться через порядки врага в тыл и высаживать небольшой десант Smile

Хотел еще одного бойца посадить на багажник на котором установлена небольшая башенка с амбразурой для стрельбы, но так руки и не дошли... Smile

Этот самопальный БТР я спользовал на нескольких играх. Но потом народ стал жаловаться, что их сильно часто убивают из этого БТРа (безнаказанно). А гранатами редко когда могут в него попасть Sad
Больше не пользуюсь им на играх.


_________________
Ситуация воспринятая, как "Реальная" - становится реальной по своим Последствиям
Чт Апр 19, 2012 18:19
Jumangee
Во всех бочках затычка

Эргистал
Таро
А почему я не вижу ваших страйко-фоток? Wink

Чт Апр 19, 2012 18:52
Donkey
2  Свободный издатель

Jumangee
Чем собирал фильм?
Сам для видеофильмов пользую ProShowGold. Шикарная штука.

Тоже периодически балуюсь съёмками. Если интересно, могу выложить ролик, срежиссированный, снятый и смонтированный мной прошлым летом на нашем корпоративе.


_________________
Главное качество издателя — умение отстраняться от собственного вкуса. (с) Виталий Пищенко
Чт Апр 19, 2012 19:26
Эргистал
7  12  2  Герой легенд

Я не страйкер, я мечтатель. Ну ещё турист, спелеолог и альпинист-самоучка. Хотя последний раз в горах был ещё до свадьбы, года 4 назад.
А фоток как то и не осталось. Приключений полно, а фоток нет.


_________________
Я - Эргистал, игру не написал.
Меня убила лень и я устал.
Емелей на печи лежу я, как гиппопотам.
Кто хочет, дайте щукой мне по щщам.
Чт Апр 26, 2012 1:00
Магистр Таро
26  20  Меценат

БТР


Вот откопал старую фотку с БТР-Ваз-04 Very Happy


  • %D0%98%D0%B7%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5+051.jpg (63.69 КБ) : 96 раз(а)  Скачать

_________________
Ситуация воспринятая, как "Реальная" - становится реальной по своим Последствиям
Вс Фев 03, 2013 19:14
Х_Юрий
5  158  1  2  Герой легенд

Наконец закончил рассказ по вселенной Михаэля Пайнкофера Землемирье. Предлагаю всем поклонникам фэнтези и орков глянуть моё скромное творчество. Пожалуйста, если у вас есть желание и возможность, оставляйте коменты на прозе-ру и самиздате. Там нет частей, но я разбил на всякий случай

часть 1


За водой!
Шаман племени рассек пространство обломанным грязно-жёлтым когтем, грозно потрясая чётками из пальцев.
– Не пойду, – огромный орк сплюнул и развернулся к выходу из пещеры.
– Стой, паршивый кашдай*! Стой, провалиться тебе в зад Торги*!
Четверо файхок`хай*, охранявшие вход в святилище Курула*, разлетелись в стороны, когда громадные руки появились из-за меховой завесы и грубо оттолкнули их. Далее вылез обладатель рук, изрыгающий всяческие сквернословия в адрес шамана.
Нечто вроде туники, сшитой из кусков кожи и усиленной позеленевшими медными заклёпками, заменяло ему и доспехи и одежду. На широченном поясе крепились ножны с обломком человеческого двуручника, нынешний хозяин использовал его как нож.
Шаман, выскочивший следом, снова пустил в ход чётки, держась при этом на почтительном расстоянии от оппонента.
– Стой, пожиратель гномьего шнорша*, или за оскорбление святилища ты никогда не переродишься из внутренностей Лурака*!
Кожаная Туника резко развернулся, и от его бешенного рёва затряслись своды пещеры.
– Что ты сказал?! Не равняй мои подвиги во славу Лурака и твой паршивый богаш-гай*!
Жрец поднял повыше посох и надул живот, чувствуя прилив уверенности:
– То, что отец не вбил в твою пустую голову самых важных вещей, не даёт тебе права плевать на лысину Курула. Раз в год мы должны почтить большим пиршеством Лурака, и малым – Курула. Также малое пиршество полагается ко Дню Великой Битвы, Дню Изгнания Торги, Дню Вождя и Ночи Зимней Луны. Всего семнадцать пиров, – шаман разыграл ещё один козырь в расчёте на врождённую робость орков перед числительными.
– Не семнадцать, а шесть, – отпарировал Кожаная Туника. – Я считаю не хуже тебя. С прошлой зимы я трижды таскал воду с Костяного холма. Три – это… почти шесть! Понял?! До следующего кровавля* я туда не полезу.
Кожаная Туника выбрался из пещеры и стал спускаться по каменному склону. Когда он достиг широкой тропы, петляющей среди скальных рёбер, ему наперерез вышло несколько орков, которых в данной обстановке можно было описать как «почтенные». Десятки колец украшали их пальцы, обручи и цепи золотого литья охватывали шеи; кулоны, монеты и побрякушки без названия и смысла как чешуя покрывали плащи, наплечники и повязки.
– Провалиться тебе в шнорш, Сай Дун*, куда ты пошёл?! – закричал орк, завешанный золотом гуще других.
– К себе, в пещеру, – буркнул Кожаная Туника, раздвигая вновь прибывших в стороны. – За богаш-гай путь тащится, кто хочет, но не я. Три раза с прошлой весны – на этом шноршевом болоте мне протыкали шкуру больше раз, чем пальцев у меня на руках. Идите сами, раз вам так надо. Я ублажаю Курула видом славной битвы, а не пьянки.
Широченная спина стала медленно удаляться в сторону ворот.
Переговоры даются оркам с трудом. Если им что-то надо, они отрубают голову тому, у кого это есть, и забирают его имущество. При этом, орки стараются обходить стороной тех, кто может отрубить головы им. Тонкие эльфийские интриги чужды этим созданиям. На этот раз, однако, местной «верхушке» пришлось поднапрячься.
– Чего ты хочешь? – закричал Золотые Кольца в удаляющуюся спину. Кожаная Туника резко остановился, словно ждав этого вопроса.
– За богаш-гай отдашь мне Корну.
– Это…, – запнулся Золотые Кольца. – Без вождя нельзя…
– Вода за бабу – моё слово, – огромный орк наклонил голову, как бык перед атакой, и сжал кулаки размером с тыквы.
– Ладно, – решился старейшина. – Но ты должен успеть до новой луны. Моё слово.
– Успею, – усмехнулся орк и зашагал к выходу из больбоуга*.

Деревня орков вгрызлась в ущелье Сумеречных гор, как гниль в пришеек зуба. Уютная меловая долина, с любовью подаренная Творцом этому миру, меняла свой облик постепенно. Землетрясения дыбили горные пласты, рисуя паутину трещин. Талые воды размывали трещины, углубляя до красивейших пещер. Неизвестные камнетёсы давно забытой расы соединили пещеры переходами и снабдили ступенями. Спустя тысячи лет орки дополнили их кисло-сырным смрадом немытых тел, плесени и гниющих остатков еды. На этом эволюция притормозила.
Он был намного крупнее сородичей. Два метра, обычные для орка, заканчивались у него в районе груди – дальше вспухал узловатый комок шеи, плавно переходящий в клыкастые челюсти.
Его имя – «чёрная шерсть» с орочьего – в доступной форме намекало на шашни кого-то из предков-орков, зеленокожих в своём большинстве, с кем-то чёрным и шерстяным. А также, словно родовая метка, предупреждало о несчастливой судьбе.
Войдя в свою пещеру, лежавшую на отшибе, за пределами больбоуга, он приступил к недолгим сборам. Излюбленное оружие орков – сапарак* – он считал лёгким, хрупким и малопригодным в ближнем бою. После нескольких неудачных проб с двуручниками, топорами и секирами он остановился на простой и понятной любому орку конструкции – закалённом стальном стержне треугольного сечения длинной около 5 футов и шириной 4 дюйма. Остроконечная, уравновешенная массивной рукоятью, эта, по сути, палка имела глухую чашеобразную гарду, суживающуюся дугой к основанию эфеса, образуя зубодробительный кастет. Толщину этого мрачного перла оружейной мысли не мог пробить ни один меч, а сила удара по доспехам гарантировала перелом любых костей под ними.
Щит – незаменимый атрибут левой орочьей руки – также не пришёлся ему по сердцу. Вместо этого он обзавёлся боевой перчаткой наподобие латной. Она доходила до середины предплечья и имела усиление в виде нескольких стальных полос в дюйм толщиной с внешней стороны, и такую же накладку между большим и указательным пальцами с внутренней. Это мешало до конца сжимать кулак, но позволяло отбивать и ловить вражеские клинки. Концы суставчатых пальцев вытягивались короткими бритвами когтей.
Сай Дун уложил в напоясный кошель несколько кусков мяса, брикет сушёного шнорша* и все наличные деньги – пятьдесят золотых. Он придерживался нескольких правил, которые его собратья посчитали бы весьма странными, и одно из них гласило: «В дороге лишних денег не бывает». Даже если это дорога сквозь дремучее болото за вонючей богаш-гай.
За три дня надо успеть добраться до источника на Костяном Холме и вернуться назад. Три дня… Если бы его послал Старейшина или Вождь, один-два лишних дня никто из них не заметил, но шаман умел считать не хуже его самого. И – что важнее – шаман вёл календарь. А, значит, его слово, когда назначать пиршества, ритуальные походы и гулянки, решающее. И – что совсем важно – шаман мог смухлевать. «Подлый червяк, прокисший в вонючей куруловой пещере, – ухмыльнулся Сай Дун. – Надо будет прихлопнуть тебя по-тихому. Камень на голову. Или в чан с твоей любимой дундеок*».
Похлопывая себя по ляжкам и удовлетворённо взрыкивая, чёрный орк выбрался из пещеры и начал спуск вниз, к тропе.

Деревни орков не могут похвастаться хорошими дорогами. Лошади, ослы или, к примеру, верблюды, разумно освоенные расами людей и эльфов для передвижения и переноса грузов, здесь используются только в одном, гастрономическом качестве. Колёсный транспорт может понадобиться рядовому орку, когда награбленное не в силах донести ни он сам, ни пленники – случай редкий. Поэтому дороги оркам без надобности. В чужие деревни они ходят не часто – лишь по случаю войны или особо грандиозных пьянок. А для таких перемещений орку требуется одно – не давать ногам оказаться выше головы.
Бодрой трусцой Сай Дун покрыл за ночь около сорока километров, пересёк очередной ручей и заметил корявые оплавленные булыжники, раскиданные на склоне холма. Здесь брал своё начало древний путь через Гиблое Болото. У каждой расы имелось своё мнение о происхождении странных комков величиной с быка, покрытых стекловидной коркой. Шаман однажды сказал, что это недопереваренные орки, выхаркнутые Лураком слишком рано – в тот день великий творец всех орков, по-видимому, отравился некачественным бру-милом*.
Люди пересказывали легенду о драконах, напавших на горных троллей, и о страшной битве, завязавшейся между ними в ночи. Перевес был на стороне драконов, и с рассветом троллям пришлось отступить к пещерам. Прикрывая их бегство, несколько воинов остались здесь и окаменели, когда взошло солнце. В ярости драконы постарались испепелить каменные фигуры, но смогли только оплавить их.
Эльфы снисходительно усмехаются и поясняют, что камни – куски лавы, вылетевшие из вулкана. Если некоторые крутят пальцем у виска и спрашивают, где здесь вулкан, эльфы отвечают, что вулкан далеко на севере, а камни много тысяч лет назад были подхвачены ледников и перетащены сюда. Когда у них спрашивают, как ледник может что-то тащить без рук и называют длинноухими идиотами, эльфы злятся и хватаются за мечи.
Сай Дун замедлил походную рысцу и подошёл ближе к каменюгам.
– Хррр, – свирепо взрыкнул он и хватил железным кулаком по матово блестящей бочине. Чёткий заброс руки за спину, вверх, удар – и меч-палка звонко шлёпает по молчаливому каменному клубню.
«Просто куски скал, – успокоено подумал чёрный орк. – Уродливые, как черепушка нашего ша…».
Из-за дальнего булыжника вышел коренастый бородатый человек, закованный в кольчугу. Локтевая защита и наручи, установленные без видимых ремней или клёпок, располагались поверх. На груди тускло блестели крупные рыбьи чешуйки. Руки, не защищённые ниже запястий, имели прекрасное наступательное оснащение – полутораметровую секиру с двумя лезвиями. На плаще незнакомца – тёмно-бордовый на белом – резался острыми гранями молот, заключённый в круг.
Эмблема не знакомая, но временем для геральдических изысканий орк не располагал. Бородач настроился недружелюбно: басовитое гудение его клича наполнило тишину холмов, и воин бросился в атаку. Лёгкими скачками он покрыл двадцатиметровку и обрушил косой удар на плечо орка. Вернее сказать, на подмышку, поскольку собственный его рост вместе со шлемом едва доходил до верхушки своей же секиры.
Не ожидав такой прыти от человека, да ещё тяжеловооружённого, орк тем не менее встретил удар приэфесовой частью палкообразного клинка, намереваясь врезать ногой по яйцам либо левой сверху – как получится. Однако планы обоих явно спутались.
Сила удара оказалась такова, что секира вырвалась из пальцев бородача и отлетела в сторону. Туповатая боль, как от вывиха, провернулась в кисти орка. Сай Дун взревел, первым опомнившись от удара, и гудящим взмахом послал в голову бородача свой меч. Подставленный налокотник успел встретить железо, и снова над болотом полетел ясный колокольный «Дзыннннь». Обычно руку после такого не мог собрать даже чемпион по сбору вшей.
Человека отбросило на три шага назад, как раз на сиротливо валяющуюся секиру. Воин опомнился и мгновенно схватил оружие. Видя, как прочно секира устроилась в обеих руках противника, Сай Дун выругался про себя: «Вот, грыух*, твёрдый! Доспехи, похоже, не простые. Придётся просто оторвать ему башку – старый надёжный способ!». Внезапно ухмылка стёрлась с его губ: он почувствовал на затылке взгляд, полный злобы и ярости. Он дёрнулся вбок, и тут же край мясистого уха взрезала бесшумная серебристая тень.
Сай Дун откатился под прикрытие валунов, втискивая себя как можно глубже в рыхлую землю. Лучник, должно быть, недалеко – слух уловил пение тетивы. В первую руку убрать лучника! Скорее всего, засел за одним из дальних валунов выше по склону. Мысли начинали ускоряться до привычного боевого ритма, то есть раз в двадцать.
Лучник! Крадучись, за камнями, выпрыгнуть внезапно!
Или! Подпустить поближе бородача, свернуть голову и, прикрываясь трупом, рвануть вверх!
Или! Пробиться к Гати и спрятаться там.
Или!... Какого лешего этот пучеглазый олух напал на него?! Сейчас между орками и людьми вполне твёрдое перемирие!
От верхних камней донеслось мелодичное, еле слышное:
– Энне-… -олуэн… -ва… -ниэль… -таэр… -ам.
Шнорш Курула! Эльфа то откуда занесло?!
После нескольких секунд молчания тот же голос прокричал на всеобщем:
– Приветствую тебя, потомок Великого Кователя! Я – друг тебе.
Пока Сай Дун размышлял, сколь сведущ Лурак в кузнечном ремесле, от нижних камней пришёл ответ:
– Привет и тебе, перворождённый! Не знаю точно, друг я здешним эльфам или нет, но снести безмозглую башку этому уродливому монстру готов помочь. Моя секира к твоим услугам.
– Поедатели гнойных отбросов! – заорал во всю мощь своих лёгких Сай Дун. – Провалиться вам в яму с мочой Курула! Кого вы назвали безмозглым монстром, тухлые слизняки?!
Повисло молчание.
– Я вас спрашиваю, твари! Я не знаю, что тут забыл эльф, но у орков с людьми перемирие уже больше трёхсот лет.
– Какого х`таура*, причём тут перемирие между орками и людьми? – громыхнул бас от нижних камней.
– Причём тут перемирие?! Задница Лурака, я давно знал, что вас недоделали! – чёрный орк гневно сжал левый кулак, так что стальные сочленения болезненно заскрежетали.
– Мой друг, – донеслось сверху. – я начинаю понимать, в чём тут дело. Похоже, нам стоит уладить всё миром. Мы здесь, как-никак, гости. Не так ли?
Бородатый воин осторожно выглянул из-за валуна, прикрываясь секирой.
– Гости? – по его лицу пробежала тень удивления. Потом ухмылка раздвинула и без того широкое лицо, а синие глаза заискрились:
– Да! Точно! А как ты догадался?
– Это необычные камни. Возможно, здесь находятся…
– Как он догадался?! – шипя и плюясь, Сай Дун высунулся из укрытия. – Идиот. Эти земли отданы оркам после Великой Битвы в награду за союз с людьми и эльфами. Нужно быть тупоумным зелёным гномом*, чтобы не понять: здесь все кроме орков гости.
– Что ты сказал про гномов?! – заорал в свою очередь низкорослый воин.
– Кишки Торги, – закатил глаза орк. – Каким боком тебя касаются гномы?
– Каким?! Пусть Ауле отобьёт тебе молотом причиндалы! Я – гном!
– Лурак сожрёт твоего Ауле и переварит в кучу шнорша! Кто тут гном?!
– Я гном!
Налившиеся злобой и недоверием тёмно-зелёные глаза уставились в кобальтово-синие, налившиеся тем же самым.
– Пожалуйста, давайте успокоимся и разберёмся в нашем недоразумении, – мелодичный голос эльфа постепенно спускался вниз. Вскоре он и сам появился в поле зрения орка, встав рядом с бородачом. Сай Дун хмыкнул: такой же эльф, как удав – червяк. Рыжий здоровенный детина. Не по орковским, понятное дело, меркам, но по человеческим – точно. А по худосочным эльфийским – монстр. Вроде северных варваров, только ноги потоньше и лицом уродливее – гладкая, незадубленная кожа без шрамов, ровные зубы, маленький рот. И лишь длинные острые уши яснее любого герба определяли своего носителя. Орк сплюнул – от подобной мерзости тошнило.
– Выходи, – дружелюбно позвал эльф. – Обещаю, мы не причиним тебе вреда.
Однотонное гномо-орковское хмыканье дало понять, что они думают об этом обещании. Эльф вздохнул.
– Попробую объяснить…
– Лучше я, – перебил его звонкий мальчишеский голос. В темноте ближайшей пещерки, сложенной накатившими друг на друга каменными ядрами, мигнули жёлтые волчьи глаза. Орк принюхался – густой, знакомый, ни с чем не спутываемый запах волка. И всё же из пещеры выполз мальчишка лет пятнадцати вполне человеческого вида.
– Разрешите представиться, – он церемонно поклонился. – Плао, сын Брадо. Я в безумном восторге, что присутствую здесь, в момент соприкосновения четырёх… ммм… ээ… миров. Так вам, видимо, будет понятнее на первых порах.
– М… миров? – секира в руках гнома отчётливо дрогнула.
– Да, мой друг, – рыжий эльф похлопал бочкообразное кольчужное плечо. – Но пусть расскажет этот юноша – похоже, он знает достаточно об этом.
– Итак, – парень жестом голодного комедианта-зазывалы обвёл болото рукой. – это Землемирье. А под этими валунами прячется…
– Я тебя задушу, пацан.
– … занял оборону представитель одной из доминирующих рас – орков.
– Слышь, ты, хватит выделываться как вошь на заднице Курула – а то эти двое не знают, что вокруг Землемирье, а я – орк.
– Конечно, не знают. Они же не из Землемирья.
Внутри Сай Дуна маленький-маленький орк достал маленькую ледышку и начал катать по внутренностям. Он ощущал, что сейчас ему сказали что-то важное, но не понимал, что. Но это понимали пучеглазый бородач, вдруг пустившийся в пляс с дурацким гуканьем, и рыжий здоровяк, улыбающийся и с интересом поглядывающий вокруг. И желтоглазый парень, пахший волком. Все, кроме него.
– Сейчас я поясню, – подошёл ближе желтоглазый. – Ну, представь. Всё Землемирье, вообще всё, все места, куда бы ты только мог дойти – это твоя деревня.
– Хы!
– И там, где живёт Лурак. И там, куда уплывают здешние эльфы. И луна, и звёзды. Всё это – твоя деревня.
– Ну-у… Я круче Лурака, да?
– А? …Э… Не твоя в смысле… владения… а в смысле, ты родом из неё.
– А! Больбоуг.
– Точно. И есть другие деревни. Такие же большие, как эта, – парень снова обвёл рукою болотный пейзаж. – Даже больше.
– Много вот такого? – Сай Дун осторожно высунулся из укрытия и осмотрелся, словно видел всё вокруг впервые. Производительность его орочьего мозга вдруг скакнула вверх. В крайней задумчивости огромный орк пнул булыжник, плотнее принюхался к волчьему запаху желтоглазого, подошёл и потыкал в грудь рыжего эльфа, ощущая твёрдые вполне живые бугры мышц и биение пульса.
– Много … других сохгалов*…, – повторил он, словно толкая невидимый груз. – Было много таких, как Лурак. Они понаделали много больбоугов… Больших. Для себя. Злые – вроде Лурака – запретили приходить из других деревень. Добрые и…, – он бросил взгляд на гугукающего гнома. – и глупые разрешили своим ходить.
– Поразительно! – закричал парень.
– Да-а, – протянул эльф. – Когда прознают, что здешние орки такие огромные, свирепые и понятливые, вас начнут вербовать в сильнейшие армии всех миров.
– А чего тут не понять? – Сай Дун возвращался от накатившего философского озарения к привычным будням. – Много Лураков. Конечно, они не уживутся в одной деревне. И постараются разбежаться как можно дальше. А наши ушастые слизняки ещё имели наглость говорить, что Лурака нет вообще. Теперь они подавятся собственными языками! Кстати, что там насчёт вербовки? Платят нормально?
– Друг мой, – задушевно проговорил эльф. – держись крепче. Твоя деревня по сравнению с, например, моей – это песчинка рядом с таким вот камнем. И таких камней и песчинок – как… хм… грязи в этом болоте. И в каждой столько золота, серебра, алмазов, смарагдов и перидотов, волшебных мечей, еды и питья, ублюдков, которым стоит раскроить череп, монстров вроде твоего Курула, которым надо надрать зад, и славы, и небывалой силы, и, главное, с…
– Под какой камень лезть?! –заорал орк.
Эльф осёкся.
– Ну, видишь ли…
– Твой Лурак, или как там его, не пускает из нашего больбоуга?
– Да… что-то вроде….
– Как найти другие? Ты, желтоглазый, ты знаешь больше всех, давай, рассказывай, как вырваться из этой вонючей дыры!
Парень затрепыхался в жестких объятиях на высоте двух метров.
– Ты-ы… ых… так сразу… у-ых… я точнее не знаю….
– Никогда бы не подумал, – восхищённо заметил эльф. – Осознать, что ты – часть мира, настолько более огромного, чем твой прежний, и тут же бросить всё…
– Да что бросать то?! – рявкнул Сай Дун. – Пустую вонючую пещеру? Деревню, где каждый второй хочет всадить мне нож в спину? Это шноршевое болото? Ещё бы я не хотел бросить это и променять на то, о чём ты тут говорил. Да и к Лураку в других деревнях будет побольше уважения, если я раздавлю сотню-другую черепушек на стороне. И уж вернусь я не прежде, чем в других деревнях крепко запомнят моё имя.
Чёрный орк осклабился.
– И путь тогда Лурак лично явится и откусит нашему шаману его глупую башку за то, что он имел наглость послать такого героя…
– За водой, – прошелестел голос.
Все четверо замерли.
Прямо перед ними, ниже по склону, у самых первых островков-кладок Моровой Гати, парила фигура, закутанная в бесформенный тёмный балахон. Капюшон прикрывал лицо до середины, но нижнюю часть лица всё равно рассмотреть не удавалось – её скрывала тьма. Тьма выпрастывалась из рукавов, тьма растекалась под подолом. Тьма сквозила в шелесте слов. Не зло, не чёрнильная чернота глубоких пещер, а отстранённая принадлежность к чему-то иному, настолько вывернутому по отношению к миру живых, что проникнуть в смысл этого было невозможно.
Маленький орк с ледышкой снова забегал в животе Сай Дуна. Гном рассыпал гербарий, который уже начал собирать, и попятился вверх, к застывшей троице. Эльф встревожено разглядывал тёмную фигуру, и только желтоглазый парень казался спокойным.
– Ты его знаешь? – быстро спросил эльф.

Добавил через 4 минут 3 секунд:

часть 2


– Я догадываюсь, кто он. Но моя догадка не из приятных.
Серая фигура подняла руку. Из клубков тьмы выткались пять змеевидных бескостных пальцев. Пальцы начали неторопливо сжиматься, и тут же всех четверых бросило в одну кучу, слепило в воющий от боли комок плоти и встряхнуло с ужасающей силой.
– Ы-ххх-ш, – захрипел Сай Дун. Даже его лёгкие отказывались выталкивать иные звуки.
– Я могу уничтожить вас по-разному, – заметил Тёмный Балахон. – Медленно или быстро. Стоя рядом или издалека. Тиски – хороший способ внушения. Наглядный. Позволяет дозировать боль и останавливаться в нужный момент. Сейчас я немного ослаблю, а вы подумаете и скажете, готовы ли выслушать условия спасения ваших жизней.
Фигура «Многорукое мясо» разделилась на четыре хрипящие составляющие.
– Готовы, – просипел орк, а за ним и все остальные.
– Впечатляет, – в голосе из-под капюшона сквозило вполне человеческое удивление. – Я могу распознать ложь, но вы – все четверо – сказали правду. Минимальная демонстрация силы – и вы готовы к разумному диалогу. Ни пустой агрессии, ни излишнего страха.
– Если оркам с соплей что и вбивают в головы, – буркнул Сай Дун. – так это что нельзя сердить колдуна.
– Что тебе нужно от нас? – задал вопрос эльф, растирая грудь.
– Отправляйтесь за водой.
– Не знал, что эта вода такая ценная, – пробормотал Плао, пытаясь подняться с четверенек.
– Нет, не слишком, – отозвался Капюшон. Облик существа на мгновение исказился, словно выражая усмешку иного мира. – Вам достаточно только дойти до источника. Условие одно – дойти должны все четверо. Вместе. Там наша игра завершится.
– Теперь я точно знаю, кто ты, – желтоглазый привалился к орковскому боку, растирая свои помятые рёбра.
– Ты – ксилаец!
– Он может делать больбоуги? – озабоченно спросил орк.
– А? А… Слава Госпоже*, нет. Насколько я знаю, по крайней мере. Однако их положение всего на две ступени ниже. В нашей вселенной им подвластны даже полу-боги.
– Что же они такое? – подал голос гном, которого невидимая хватка незнакомца впечатлила меньше остальных. Его лицо выглядело задумчивым и ничуть не испуганным.
– Они – загадка миров. Феномен. Ни происхождение, ни истоки сил неизвестны. Смысл их существования, единственное проявление в мирах – смертельные игры, для которых они сами избирают участников и устанавливают правила. Из того, что я слышал или читал – всегда это запутанные лабиринты, полные жутких тварей и ловушек.
– Ну всё уже, пошли, – рявкнул чёрный орк. – Держитесь за мной: здесь дорога только через Моровую Гать. До заката будем на месте.
– До заката?! – радостно переспросил Плао.
– Будем, если этот гном не начнёт траву собирать.
Четвёрка гуськом спустилась к болоту, где между двумя каменными головнями начиналась дорога. Фигура в сером балахоне молчаливо наблюдала за ними.
Первым шёл орк, размашисто погружая свои лапищи в моховую буроватую жижу. Остальные растянулись в двух-трёх метрах друг от друга: эльф, обнаживший яркий серебристый клинок; желтоглазый Плао, принюхивающийся к незнакомым запахам; и коренастый гном, закинувший свою секиру за спину.
Проход в ивовых кустах медленно удалялся, поглощаемый монотонностью серо-зелёных елей, ольхи и березняка.
– Здесь вроде как плиты под ногами, – заметил эльф спустя несколько минут молчаливого чавканья. Ещё какое-то время они хлюпали в молчании.
– Эй, орк, я говорю, тут плиты.
– Хочешь отковырять одну?
– А? Что… нет!
– Тогда заткнись!
– Да почему?
– Да потому, – Сай Дун говорил, не оборачиваясь. – Вам, эльфам, только потрендеть о всяком шнорше. Стоит начать – и конца этим заумным разговорам не будет. Сейчас спросишь, из чего эти плиты. Какой формы, что их сюда притащил, почему Моровая Гать так названа и сколько щупалец у Курула.
– Ну, было бы интересно это всё узнать.
– Вот я и говорю – заткнись!
В молчании они продолжили движение, сосредоточившись на дружеских объятиях трясины.
– Вы заметили? – вдруг подал голос Плао. – Туман. Туман наползает.
– На болотах часто бывает туман, – отмахнулся эльф.
– Да, но когда мы вошли, его не было. Сейчас полдень, и жарко.
– Может, испарения?
– Господин орк, вы ходили здесь раньше? Как в этих местах насчёт тумана?
Орк довольно хмыкнул при слове «господин», остановился и обстоятельно почесал загривок.
– Ну… к вечеру находило.
Гном подошёл ближе и, словно горсть хлопка, зачерпнул ладонью из косматой белёсой реки.
– Это ксилаец. Наверняка, мы уже в его лабиринте.
– Лабиринте?
– Да, ловушке. Вы слышали, что рассказал паренёк. Вряд ли мы доберёмся к источнику до заката. Возможно, не дойдём и за неделю. Возможно, никогда.
Мрачный смысл этих слов, казалось, начал трансформировать окружающий мир. Летнее небо, до того безоблачное, вспучилось облаками; ветер принёс далёкие завывания, а болотное зеркало вспухло в нескольких местах зловонными пузырями, словно неведомые спящие на дне пробудились и вздохнули.
Бурое щупальце с множеством огромных присосок выстрелило из тумана, обвило торс гнома и рвануло вниз. Гном охнул и провалился в белёсую муть. Внутри, в её глубинах раздались звуки борьбы, рычание и всплески.
Орк рванулся вперёд, и, выхватив что-то большое, похожее на обрывок паруса, начал неистово размахивать вокруг себя. Туман раздался на несколько метров, и все увидели гнома, с ног до головы обвитого жирными напряжёнными щупальцами. Орк наклонился и всадил в самую широкую часть когти – роговые на правой и железные на левой лапах. Они глубоко зарылись в плоть. Напрягая могучую спину, орк рванул, и полуметровый кусок щупальца с хряско-чмокающим звуком оторвался от гномьей кольчуги.
Подскочивший эльф вогнал свой блестящий меч в основание другого щупальца. Тонкий клинок легко перерубил его и ушел по самую рукоять в мох. Гном, отплёвываясь, попытался подняться, сдирая с себя остатки присосавшегося монстра. Один толстый отросток ещё держался, но эльф единственным изящным взмахом снизу-вверх рассёк и его. Бородач, пыхтя, подтянулся и перевалился на тропу.
– Хороший меч, – заметил орк, кивая на тонкий серебристый клинок.
– Не настолько, как ты себе вообразил, – вымученно улыбнулся эльф и вздохнул. – Это магия эльфов.
– Э?
– Мы пока не смогли достичь такого уровня мастерства, чтобы заставить сталь одной лишь закалкой и заточкой рассекать такие груды мышц, словно масло. Не теряя при этом гибкость и прочность, разумеется. Дополнительную мощь оружию даёт наша магия. Но… это требует сил.
Гном стащил шлем и со всего маху вмазал себе по голове.
– Дурная! Пустая! Голова! Шлак!
– Эй, ты чего? – успокаивающе потянулся к нему Плао.
– Я забыл лицо Ауле! Пропасть бы мне! Распредупреждался! Распророчествовался! А где была моя секира?! Для нашей гномьей стали эти болотные осьминоги – что гнилые тыквы. А я чуть всех не подвёл.
Гном снова ударил себя по голове.
– Одень шлем, умбал*, – проворчал Сай Дун, однако в его интонациях искрились насмешливые добрые нотки. – И хватит тут стоять. Идём так: я, волк, ушастый, гном. Дальше вытянутой руки не отходить. Я и гном обвяжемся верёвкой, чтобы его опять не утащили.
Пока воины вязали узлы, Плао заметил:
– Пожалуйста, не в обиду никому из вас, но… мне доводилось читать рассказ о том, как большой отряд шёл через горы. Они тоже обвязались верёвкой. Так случилось, что один из них упал и потянул за собой всех остальных. Если эти щупальца, или что-то ещё, утянут одного из вас, то и другой…
– И другой, – мрачно бросил гном. – И все вы тоже.
– Ты что, не понял? – Сай Дун развернулся к тропе, обнажая свой зубодробительный клинок. – Стоит одному из нас провалиться в яму Курула, остальным тоже басмук*.
– А! Н-но… Ксилаец… он не сказал, что с нами будет, если мы проиграем.
– А что с нами ещё может быть?

Несколько часов они шли молча. По временам Плао казалось, как что-то огромное движется, плывёт, раздвигая мшистые островки в торфяной воде вдоль Гати. Тогда он брался за веревку, свисавшую с пояса чёрного орка, и чуть натягивал. Это придавало уверенности, а их проводник, судя по всему, был не против.
Время шло, но нападения больше не повторялись.
Первая атака, первое осознание смертельной опасности игры пробудило в них мрачное желание жить, дикий инстинкт, дремлющий на дне разума. Перебрасываясь редкими пожеланиями в адрес ксилайца и его предполагаемой родни, четвёрка шла по Моровой Гати, всё вперёд и вперёд.
Ближе к вечеру, когда низкие облака стали наливаться малиновым сиропом, гном друг подал голос:
– Э… орк. – Чего?
– Спасибо, что спас меня. – Хмрф-ф.
– Там, у камней, я тебя четь не зарубил. – (Презрительное молчание).
– Ты… Светлая Варда, как только язык поворачивается… ты прости меня.
– Умбал!
– Ну… да. Наверное. Понимаешь, у нас, в нашем… хммм… больбоуге, среди хороших нет таких монстров, как ты. Глупо получается, я только сейчас это увидел… Моё имя Робин Арказад.
– Арка… хых… Зад, – прокудахтал орк, отрыгивая смехом. – Твой предок был с юмором.
– А, не. Проклятье! На всеобщем это, действительно, звучит погано, я знаю. Но на гномьем это значит «Белый воин».
– Ладно. Зови меня Сай Дун.
Близился вечер. Из недр тумана тянуло холодом. Облака, багрово-рыжие снизу, льдисто-синие с боков, ползли куда-то за спину. Серые стволы осин, зелёный ельник, чёрно-белые берёзы слились в сплошную серую муть, шепчущую в сумерках нестройными голосами. Приближающееся тёмное время, похоже, не создавало помех ни одному из четверых: так или иначе творцы позаботились наделить их ночным зрением. Выматывающие болотистые почвы, не дающие твёрдой опоры, засасывающие ноги иногда по самые колени, также не исчерпали их выносливости и не подорвали решимости продолжать поход.
Это были представители рас, сделанных крепко и закалённых упорством кровавых битв древности, их кровь была густа, а сердца не сковывались страхом боли или сомнением убивать.
Орк внезапно остановился.
– Что? – выглянул сбоку Плао.
– Ничего. Болото не кончается. Эта чёрная мразь действительно зашаманила его.
Все четверо неосознанно сбились в плотную кучу.
– Есть на тропе какие-то метки? – спросил гном. – Хотя бы прикинуть, сколько мы прошли.
– В двух лигах впереди что-то темнеет. Может, остров, – сказал вглядывающийся в сумерки эльф. – Определённо, суша. Я различаю большие деревья.
– Тут есть остров, на полпути к источнику, – кивнул Сай Дун. – Но я думал, этот намхал* его заколдовал, или я просмотрел его в треклятом тумане. Мы зашли явно дальше. Но если это тот самый остров, нам стоит сделать привал или даже переждать ночь.
– Вот уж не думал, что орки боятся бродить в темноте, – улыбнулся эльф.
Чёрный орк как-то особенно долго смотрел на эльфа, потом рыкнул:
– Знаешь, ушастый… тебе когда-нибудь отрезали яйца, так, чтоб без боли?
Эльфа перекосило.
– Нет!
– Мне рассказывали – странное дело. Вроде ничего не чувствуешь, а мурашки по коже… Хочешь знать, что это за камни под ногами? Это надгробные плиты.
Сай Дун усмехнулся, когда его спутники дернулись, будто пытаясь подпрыгнуть.
– Хочешь знать, отчего Моровая Гать так зовётся? От болезней тут никто не подыхал. Говорят, до того, как Лурак пёрднул в это место, здесь жил малый народец, вроде людей или карликов. Неплохие ребята, но случился у них прокол. Очередной ихний предводитель, Мор, начал шаманить по-всякому. Короче, этот Мор в конце концов решил, что готов поддать под зад любому: взял и объявил себя властелином Землемирья.
Говорят, вся его сила заключалась в волшебном факеле, которым колдун сжигал всё попало. Многие пытались прикончить его, там, в замке на Костяном Холме, – орк ткнул лапищей в болотные сумерки. – Они все там, лежат по склонам и оврагам. Наконец, Лураку надоело, и он плюнул и погасил факел. А вокруг нассал это болото, чтобы поганый колдун подох в своём замке. На месте луракова плевка теперь яма с чёрной водой – его слюной. Поэтому проклятущие шаманы и посылают за ней сюда.
– А что же с камнями? – прошептал эльф.
– Ну, Мор хоть и потерял свой факел, но сохранил приличный запас вони и крепко пёрднул напоследок. Жителей ближайших деревень он зашаманил так, что они сами вытесали каменные плиты, дотащили их до болота и плюхнулись под них. Ещё он смог то ли сделать, то ли призвать толпу уродливых безобразов, которые по ночам воровали всех подряд, приволакивали на болото и кидали под плиты. Так возникла Моровая Гать.
Лицо гнома приобрело цвет свежего молока:
– Эти покойники…
– Ага. Держат снизу.
– Светлая Варда Элберет!
– Теперь понимаешь, почему орки не любят сюда ходить? Мы ничего не боимся, но колдовство… Это как остаться без яиц и не знать об этом – не по себе.
– А что стало с Мором?
– Что? Сдох уже давно. Гать так и не доложили до самого острова – немного не хватает. Мне всегда прыгать приходится.
– Теперь всё понятно, – Плао затеребил орочий бок. – Гать идёт точно к камням. К вратам миров – вот куда рвался Мор.
– Хых… ну…
– Точно. Нам надо скорее убираться отсюда.
– Мне тоже не по себе, – признался эльф. – но это не повод забираться на остров и занимать там оборону. Чем быстрее мы передвигаемся, тем лучше. А с легендами можно бороться.
– С легендами может быть, а с этим?
Орк, эльф и гном посмотрели туда, куда указывал Плао.
Поверхность болота вспенилась. Из его недр поднимались давно забытые монстры – костяные остовы солдат, призванных колдуном на службу в незапамятные времена. Обросшие мхом, обмотанные зловонной тиной, с присосавшимися пиявками и белёсыми илистыми червями – они поднимались и снова шли в бой, повинуясь новому приказу.
И позади, и впереди – на сколько хватало глаз – они заняли Моровую Гать, нацелившись на четвёрку. Плао выхватил из поясных ножен два кинжала и с досадой глянул вверх, на тёмно-синее небо.
– Пока не взошла луна, у меня только два надёжных зуба. Господин Дун, этих уродов там много?
– Их…, – чёрный орк выковыривал из памяти самое большое число, которое знал. – Их… девять тысяч плюс.
– Девять тысяч плюс? – отозвался эльф. – То есть, около двадцати тысяч по обеим сторонам. Пять тысяч на брата.
– Я беру этих, – чёрный орк ткнул вперёд. – гном – тех, – тычок назад. – Вы остальных. Пошли!
– Ну, можно и так, – согласился эльф, занимая правую сторону «каре».
Трёхгранный клинок-дубина обрушился на первый ряд нападающих. Четыре скелета разлетелись гнилыми осколками. Словно гигантская коса срезала грудные клетки, и шепелявящие древние проклятья черепа упали в илистую грязь. Новый удар слева-направо – и новая порция костей валится вниз. Не считая нужным возвращать руку в исходное положение после удара, чёрный орк выкашивал строй за строем, расшвыривая остовы ног и продвигаясь вперёд почти так же быстро, как и до нападения.
Гном хоть и вырубал с маху не более двух, справлялся не менее успешно. Его секира рубила напирающие костяки из любых положений, словно на показательных выступлениях, рассекая чисто, как скальпелем. До Плао с эльфом добирались единицы, но и их быстро успокаивали серебристый клинок и два тяжёлых кинжала. Так шли они, вперёд и вперёд, оставляя под ногами пузырящуюся костяную тропу, пока последние отблески заката не прогорели на тёмном небе.
Внезапно желтоглазый ткнулся в широкую орочью спину, а гном упёрся в него.
– Ну что там?! – рявкнул мастер Робин, хотя шипение костяных безобразов едва заглушало шёпот ветра.
– У меня всё, – отозвался Сай Дун.
– То есть как всё?
– Трупаки кончились.
Действительно, впереди путь был чист. Плао всмотрелся в мглу за спиной:
– Со стороны мастера Робина ещё несколько сотен.
– Посторонись, – рыкнул Сай Дун, отвязывая верёвку, которая соединяла его с гномом. Огромный меч засвистел с новой силой. Теперь чёрный орк шёл большими резкими шагами, и фонтаны костяных обломков разлетались на десятки футов вокруг. Через несколько минут всё было кончено.
– Врата Мандоса! – воскликнул гном, глядя на возвращающегося орка. – Сам Тёмный Охотник не справился бы лучше! Ну и силища!
– Болотная гниль, – презрительно бросил орк. – Пошли. Перекусим.

Вчетвером они побрели вглубь острова. Островок оказался небольшим – пологий холм, не более ста шагов из конца в конец, сплошь заросший вековыми елями, арборейским дубом и липами. На самой верхушке, где смолистые стволы пятиобхватными колоннами уходили ввысь, четверо развели костёр, и, привалившись спинами к шершавым древесным бокам, вытянули ноги к огню.
Гном достал трубочку, и ароматные колечки дыма поплыли вверх, где сквозь шатёр еловых лап начали проглядывать первые звёздочки.
– Мастер Робин, – отрешённо глядя в огонь, спросил эльф. – что слышно там у вас?
– Дагор Дагорат* опять накрылся, – пробормотал гном. – А у тебя?
– Три эльфийских владыки вошли в какие-то Смертные Врата, превратились в людей и исчезли.
– Один из Лордов Тёмных Ярусов потерял память, – поведал костру Плао. – потом клонировался, и теперь куча его личностей бродит по Сигилу.
– Двое наших взломали эльфийскую сокровищницу, – добавил Сай Дун. – убили всех, женились на принцессах и стали королями. Потом бросили этот шнорш, перебили целый город монстров, парочку драконов и нашли столько сокровищ, что у них глаза на лоб вылезли.
Они помолчали. Первым усмехнулся эльф. Слабая чёрточка губ изогнулась вверх, и изнутри вырвался приглушённый полувсхрип-полувздох:
– Ххих-хмм.
Зафыркал гном, утробно зарычала-заклокотала орковская утроба, и, наконец, звонкие короткие смешки вылетели изо рта желтоглазого парня. Они на минуту остановились, поглядывая друг на друга весёлыми глазами, потом орк добавил:
– Да-а, у нас ещё не самый худший вариант.
И все четверо захохотали в голос.
Гном закашлялся, подавившись налетевшей мошкарой, и несколько минут отплёвывался под общий хохот.
– Ладно, – сказал он потом. – Если Судьба, или боги, или что-там-ещё-есть свели нас вместе, давайте рассказывать, кто как сюда попал. Начну с себя.
– Да, мастер Робин, – кивнул эльф. – Чего тебе не сиделось в Морийских Чертогах?
Гном выпустил несколько колечек дыму, огладил бороду и расправил могучие плечи.
– Ну, для начала, знайте, что я из восьмого колена Дьюрина, из рода Чёрных гномов. Наши пути с морийскими братьями разошлись очень давно. Далеко на востоке Средиземья (нашего больбоуга) есть несколько наших наземных поселений. Но, можно сказать, мы покинули и их. Меж самых глубоких костей земли протянуты дороги чёрных гномов. Там живут они, неустанно познавая камень и металл, увеличивая и укрепляя красоту Арды.
Но, хотя это жизнь, для которой гномы и созданы, хотя красота подземных чертогов невероятна и завораживающа, я… не годился для такой жизни.
– Э? – оторопел эльф. – Не годился?
– Да. Совсем молодым, встретив тридцать шестое лето, я понял – где-то там, наверху, моя Судьба. Я ушёл и сорок лет странствовал по всем концам Средиземья. Я думал, что обошёл все земли, но однажды мне попалась карта, где за пределами известных земель, на северо-востоке, составитель отметил пустыню посреди горного массива. Я отправился на поиски загадочного места, существование

Добавил через 10 минут 35 секунд:

часть 3


которого нельзя объяснить обычными причинами. Горы порождают озеро, или плато, или новую гору. Ущелье, реку, ледник. Вулкан. Но не пустыню!
Когда я увидел её – чаша долины, заполненная матово-белыми кварцевыми чешуйками – я что-то почувствовал. Такое, что точно не опишешь. Круглая, как блюдце – меньше мили. А в середине – что-то … было. Тень, которую отбрасывало нечто невидимое. Тень без предмета. Тень на песке. Когда я вошёл в эту тень, что-то случилось. Не сказать словами, что именно. А когда это прошло, я был под камнями. Ну, дальше вы знаете.
– Покажешь, куда лезть? –спросил орк.
– О… это…
– Чего? Твой Ауле же выпустил тебя.
– Ну, того, о ком ты говоришь, мы зовём Эру…
– Который сделал ваш больбоуг?
– Да, и я сильно сомневаюсь относительно его дружеских чувств к оркам.
– Шнорш! С этого надо было начинать! От твоих сказок у меня кишки прилипли к спине. Углей уже достаточно.
С этими словами чёрный орк достал из поясного кошеля отодранный им кусок щупальца и несколько сушеных конечностей.
– Э, погоди, – эльф начал зримо зеленеть. – Ты что…?
– Ужин.
– Это же мерзость какая-то!
– И?
– Это кусок того спрута!
– Да я знаю. Он не ядовитый.
Сай Дун быстро соорудил рогульки и развесил над горячими углями несколько прутьев с кусками мяса.
– Сильно обжаривать не стоит, – заметил он, закидывая в рот горсть глазных яблок из недр кошеля. – Только чтобы болотный запах отбить.
– Прошу прощения, я пойду поблюю, – пробормотал эльф и пропал за деревьями.
– Ну, эльфы они все такие. А ты парень непривередливый, а? – орк ткнул какой-то мумифицированной клешнёй, которую только что с удовольствием обсасывал, в желтоглазого.
– Ага. Я ж с детства грыз всякие помои – наша семья не из богатых. За мягкие кости приходилось драться, а свежее мясо только снилось.
– Погоди-погоди, – гном подался вперёд. – Ты выглядишь совсем как обычный человек. Но ты не…?
– Нет, – Плао мотнул головой. – Таких, как я, нет ни в твоей вселенной, ни в мире господина Дуна. Я – волк-оборотень.
– Волком от тебя разит за милю, – согласно кивнул орк. – А вот человеком – нисколько.
Гном удивлённо покачал головой:
– Волки-оборотни живут в Средиземье, но совсем не такие.
– Да. Это сбило вас с толку. Вот господин эльф знаком с подобными мне, он, как я понял, путешествовал по различным мирам. Однако, уверен, мои познания существ превосходят его, хотя он и старше.
Господин эльф выполз из темноты и занял своё место. На шашлычный анатомический пазл над костром он старательно не смотрел.
– Меня зовут Варон, – быстро заговорил эльф, словно стараясь отвлечься от чего-то неприятного. – Моё полное имя значительно длиннее. Называть меня им нет никакой необходимости. Моя история – с определённой точки зрения – повторяет рассказ мастера Робина. Я родился в Эльвитриниуме, втором по величине городе империи эльфов – Эльфланда. Все известные земли нашего мира в своей совокупности также зовутся Эльфландом. Народ эльфов управляет ими более двадцати тысяч лет. Но мы не носим титул Перворождённых, как некоторые (эльф глянул на гнома и усмехнулся) наши родственники. Мы пришли, когда Эльфланд уже был заселён из места, называемого Элладия. Но эта страница прошлого забыта старейшими из нас.
Миссия моего народа – преумножать мудрость через познание всего окружающего и, руководствуясь этой мудростью, вести за собой другие, слабые и отсталые, народы. Однако, – тон эльфа с торжественного вдруг соскочил в насмешливо-панибратский. – эта заоблачная чушь оказалась не для меня. Я родился крепче остальных, здоровее и выше ростом. С детства я любил три крепких вещи: крепкую выпивку, крепкий меч и крепкие сиськи!
– Чего?! – поперхнулся гном.
– Правда, что ли? – недоверчиво покрутил головой Плао.
– Да. Мне было плевать на высокие материи, сказочное происхождение, недоступные знания. Но сильнее всего мне было плевать на плоскогрудых девчонок, окружавших меня. И в один прекрасный день я бросил свою опостылевшую эльфийскую жизнь и начал шляться по всему Эльфланду в поисках больших упругих грудей. Но … настоящего размера, о котором мечтал, так и не встретил.
Лет сто я дрался то там, то здесь, таскался из одного трактира в другой, пока не побывал везде, где только мог. И тут судьба дала крутой поворот.
– Точки соприкосновения вселенных? – полуутвердительно спросил Плао.
– Да. Наиболее устойчивые проходы открылись в миры, где эльфы – доминирующая раса, такие, как Средиземье…
– Гкхм!
– Ну ладно, ладно, одна из доминирующих. Ну и… вот я здесь.
– Погоди, – гном замахал трубкой. – Как-то у тебя всё быстро. Что ещё за точки соприкосновения? Как ты попал в Землемирье? Как узнал о нём? Где ты ещё бывал?
– Можно подумать, эльф ты, а не я, – усмехнулся Варон. – Потом, мастер гном, потом, если выживем. Кстати, мы ещё не слышали историю нашего большого друга.
Сай Дун, успевший сожрать осьминожьи шашлыки, сыто рыгнул и начал выковыривать щепкой застрявшее между зубов мясо. Наконец, сплюнув, он вздохнул и сказал:
– Больбоуг, где я родился, далеко на севере. Я ещё не встретил второе лето, когда на нас напали. Наша орда в одном из походов добыла что-то ценное. Вряд ли отвоевали – скорее уж споткнулись. Об этом прознали колдуны с севера, они подкупили множество варваров, людей и карликов и напали на деревню. С ними пришли и толпы маленьких зелёных гадёнышей. Наши славно дрались. Их перебили всех до последнего. Только нескольким орочатам удалось протиснуться в узкий пещерный лаз, куда не пролезли взрослые, и найти путь наружу.
Мы выбрались и разбрелись кто куда. В одной деревне меня приняли – вроде раба. Я рос быстро, и меня начали посылать с ордой в походы, стараясь отправить в самую задницу. Приходилось изворачиваться и расти ещё быстрее, – орк усмехнулся.
– Я проболтался, что случилось с нашим больбоугом. Из-за этой истории, да ещё из-за моей чёрной шерсти меня считают проклятым. Добыть глупую бабу в свою пещеру не легче, чем заднюю ногу Курула!
– Я… слышал, у вас с этим просто! – удивлённо отозвался Плао.
– Только не в моём случае. Да, обычно достаточно как следует переломать кости другим женихам и затащить орчиху за волосы в пещеру. Родня и пальцем не пошевелит. Но когда речь заходит о проклятом, они тут же «вспоминают», что они папаши, братья и ещё шнорш знает что. Приплетают вождей и старейший, и чуть ли не самого Лурака. Поэтому я и потащился за богаш-гай на этот раз.
– Вот в чём дело! – озорная улыбка осветила лицо эльфа. – Ты задумал остепениться. А как ваши дамы насчёт груди?
– Ну, хм. Груди у них две, здоровые, как моя башка. С пол-ведра войдёт, думаю.
– С пол-ведра чего? – эльф сглотнул.
– Молока, чего ж ещё. На снаружи они твёрдые, как сушёные тыквы. Я слышал, если разозлятся, они мужу челюсти этим делом сворачивали. А в таком, как ты, они бы наверно дыру сделали.
Орк хохотнул, довольный шуткой.
– Ну, я бы рискнул, – уверенно проговорил эльф. Щёки его сильно порозовели.
– Луна всходит, – вдруг заговорил Плао. – Мне… надо перекинуться в моё истинное обличье. До утра я останусь в нём.
Фигура юноши словно подёрнулась туманом, потеряла резкость, внезапно перекрутилась и вывернулась в новое тело. Большущий серый волк встряхнулся и лёг у костра.
– Вот так, – раздался голос Плао.
– А одежда? – обалдело спросил гном.
– Ну… Я не знаю до сих пор, куда она исчезает. Но утром она снова будет на мне.
– А голос? Как ты говоришь?
– Само собой выходит. Просто говорю и всё. Я чувствую, как двигаются язык и губы, хотя, – волк потёр лапой нос. – хотя пасть я не открываю.
Орк с чем-то похожим на уважение разглядывал Плао. Потом решительно встал.
– Идём дальше. Пока он волк, его нос чует лучше наших – он пойдёт первым. Дальше ушастый и борода, я последним.
Остальные согласно кивнули.
Четвёрка выбралась на Гать и в ночной тьме, полной тумана, продолжила поход.
Плао двигался лёгкой рысцой – намного быстрее прежнего. Мастер Робин тяжеловесно плюхал за ним, Варон тихо скользил, вслушиваясь в далёкие стоны деревьев и неясные шорохи. Сай Дун шагал настолько широко, что ему не пришлось переходить на бег.
Луна, осыпавшая тёртой плесенью ночные облака, не желала показываться из-за верхушек деревьев, паря над самым горизонтом. Так продолжался их поход.

Спустя шесть часов начало светать, и Плао, бежавший сквозь слоистый туманный кисель, наконец отозвался:
– Мы приближаемся. Чувствую новые запахи. Озёрные растения. Ржавое железо. Сажа.
– Надеюсь, он не поднимет самого Мора с его факелом, – пробормотал гном.
– С ним бы мы как раз легко справились.
– Это ещё почему?
– У нас под рукой целый источник лураковой слюны. Кроме того, пока Мор на острове, а мы в болоте, он нам не страшен. А как только на острове окажемся мы, игре конец. Я уже вижу просвет – осталось не больше лиги.
– Сверху, – вдруг сказал эльф.
Небо цвета вытоптанного асфальта подёрнулось чёрной рябью.
– Горх*, твою жилу, – пробормотал гном.
Четвёрка сбилась кучей и медленно ползла к просвету. А с неба в болотный сумрак ныряли десятки новых врагов – полузмеи-полудраконы, с зубастыми пастями в ярд длинной, гибкими змеевидными шеями и хвостами, и кожистыми крыльями пяти метров в размахе.
Их всадники напоминали людоящеров, вооружённых луками. Раздались тугие голоса тетив. Стрелы наполнили воздух. Уворачиваясь, воины разорвали плотный строй. Гном двигался также медленно и осторожно. Стрелы бессильно скользили по накладкам и звеньям кольчуги. Эльф чуть отступил, освобождая пространство для меча. Перед ним словно возник воздушный щит – часть эльфийской боевой магии. Желтоглазый волк рванул вперёд, и, успешно избегая стрел, пытался допрыгнуть до пролетавших над тропою ящеров.
Хуже всех приходилось орку. Прикрытый со спины и с правого бока, слева и спереди он был абсолютно открыт. Уворачиваться он не мог – в таком случае стрелы могли попасть в его товарищей – только отбивать.
И он отбивал – перчаткой и тяжёлой гардой, иногда просто резким взмахом руки. Редкие попадания не причиняли вреда – по-видимому, луки не отличались особой мощью. Собственная толстая кожа и кожаная туника пока что уберегали орка.
– Варон, где твой лук?! – заорал Сай Дун. – Они могут догадаться бить только в волка.
– Лук на месте, – отозвался эльф, и тут белый росчерк взрезал холодный грязно-зелёный воздух. Пробив навылет череп одного летуна, стрела вонзилась в глаз второму.
– Вот так, – заметил Варон.
Они продолжали медленно пятиться к выходу с Гати. Две стрелы всё же оставили кровоточащие полосы на боках Плао, одна пробила внутреннюю поверхность бедра Сай Дуна.
– Не отстрелите, – расхохотался орк. – У меня эта штука крепче железа.
Они одолели половину из оставшейся лиги. Около двадцати летунов сбили стрелы эльфа, один попался в пасть волку, и одного достала секира гнома.
– Они улетают! – радостно воскликнул Варон.
Четвёрка снова прижалась спина к спине. Проход был уже чётко виден. Мрачные разлапистые ели, берёзово-осиновый бурелом и можжевеловые кучи отступали. Гать обрывалась внезапно, словно отсечённая топором циклопа. На открытом месте возвышался холм, сплошь испещрённый выходами рудных жил – белёсых, кремовых и тускло-голубых цветов, и – как оспинами – усыпан обломками тёсаного камня – развалинами крепости колдуна Мора.
А между островом и болотом медленно, словно пребывая в зачарованном сне, текла чёрная торфяная река. В самом узком месте – как раз между недостроенной Гатью и островом – она имела не более пяти метров в ширину. Далее же разливалась на десятки метров, охватывая остров чёрными прохладными объятиями.
У самого просвета они заметили десяток высоких – примерно шести футов – костистых фигур. Мертвенно-синие обнажённые мечи заставили насторожиться гнома.
– Не нравится мне эта сталь, – проворчал мастер Робин. – Уж больно напоминает кое-что.
Шерсть на загривке Плао стала дыбом.
– Их мечи не так страшны, как они сами.
– Что за уроды? – поинтересовался Сай Дун.
– Болотные рыбоны из города Тха. Они очень быстры. Отлично владеют мечами. И… у них супернатантный фиброзно-мышечный орган.
– Это даже я не знаю что такое, – заметил Варон.
– Ну, сердце плавает по всему телу.
– Шнорш!
– Да, согласен.
Чётвёрка медленно сближалась с поджидающими врагами. Впереди шли орк и гном, за ними на расстоянии вытянутой руки – волк и эльф, вертя головами во все стороны.
– Их… десять и немного, – высчитал орк.
– Угу, – кивнул гном.
Они сближались. Сай Дун рассмотрел их глаза: набрякшие белёсой мутью с едва заметной искоркой жизни.
– Арргх!!! – испустил он боевой клич и обрушил свой зубодробительный меч на ближайшее чудо-юдо. Три мертвенно-серых меча вскинулись, встречая его под прямым углом. Хотя рыбонов ощутимо тряхнуло, они смогли устоять. За свою недолгую жизнь чёрный орк успел побывать в огромном количестве сражений, и такую тактику против него применяли не раз. Это была проигрышная тактика.
Одновременно надавливая мечом, он обрушил бронированный кулак на голову левого рыбона, вбивая её ошмётки вместе с шеей внутрь грудной клетки. Левая нога в бисере брызг ударила и смяла живот второго. Затем орк резко крутанулся и самым концом палки-меча размозжил голову рыбону, схватившемуся с гномом. Одновременно они отбросили трупы на вторую шеренгу наступающих и бросились вперёд.
Робин, защищённый удивительным доспехом работы чёрных гномов, мог не волноваться о пропущенных ударах, а вот кожаная туника не давала своему владельцу такого спокойствия. Рыболюды, понимая это, усилили атаки на орка. Двое сблокировали гнома, быстрыми ударами заставляя уйти в глухую оборону. Оставшиеся шестеро разделились. Трое сдерживали атаки меча-палки, ещё один угрожал левому орочьему боку. Остальные пытались ударить по ногам либо провести обходной манёвр. В болотной вакханалии боя эти события уложились в пять-шесть десятков секунд.
Плао и Варон, готовые ринуться на помощь, оказались вдруг перед лицом новой угрозы: из болота на тропу вылезло четверо рыболюдов, комок буроватой слизи размером с большую тыкву, и две приземистые широкоплечие фигуры позади всех.
– Что за слизь, я не знаю, – быстро проговорил волк. – а те двое – болотные хазги*. С такой дистанции их стрелы проделают дыру величиной с кулак.
Действительно, двое крепышей натянули луки и прицелились. Плао чуть подался назад, вытолкнулся и огромным прыжком перелетел и рыболюдов и неизвестный комок слизи, приземлившись в двух-трёх метрах от лучников. Эльф шагнул вправо, повелительным жестом вскидывая свободную руку. Эльфийское боевое заклинание отбросило двоих рыбонов в болото с разорванными кишками. Серебристый меч молнией прянул в горло врага, но мертвенная сталь успела встать на пути.
Басовое гудение тетив вплелось в серые рассветные сумерки. Стрела, предназначенная гному, со звоном отскочила от шлема, не оставив даже царапины. Орк, слышавший предупреждение, постарался заслониться рыболюдами, прорвавшись сквозь их строй и поменявшись местами. В таком случае он заодно оказался бы лицом к выстрелу.
Это ему почти удалось, и, разворачиваясь, он увидел летящую стрелу и рванулся вбок. Но его тело было слишком большим, и полностью уйти он не смог. Толстая чёрная стрела в два фута длинной пробила тунику и твёрдую орочью кожу на правом боку, пройдя навылет.
Плао рванулся к лучникам, и огромные челюсти одним рывком оторвали голову первому из них. Второй, словно зомбированный чёрной магией, не стал защищаться, а снова натянул лук. Наверное, он понимал, что на выстрел ему отпущены мгновения, и оттянул тетиву лишь до половины. Стрела чиркнула в наполненном туманными вихрями серо-зелёном воздухе и пробила левый глаз орка, застряв в черепе.
И тут же голова второго хазга шлёпнулась в булькающий ил. Плао развернулся. Его ускорившееся сознание успело запечатлеть картину боя:
– раздувшийся коричневый шар;
– Варон, протыкающий рыболюда;
– мастер Робин, разваливающий противника мощным ударом;
– мастер Дун, убитый стрелой;
– снова мастер Дун, вырывающий меч у одного рыбона и втыкающий, как копьё, в голову второму;
– и опять мастер Дун, скользящим ударом вдоль подставленных мечей переламывающий пополам третьего рыбона;
И тут бурый ком выдохнул.
Струя огня накрыла волка, выжигая шкуру и мясо до кости. Боль, знакомая, переносимая, но яростная, ударила в сознание. Весь правый бок, лапа и морда обуглились вмиг. Спасаясь, Плао со стоном рухнул в чёрную торфяную глубь реки.
– Х-ма! – Варон, подобравший клинок противника, перуэтом ушёл вбок и обрушил мертвенную сталь на бурый осклизлый ком.
Гном, чьё мощное оружие сильно проигрывало в скорости мечам рыболюдов, по-прежнему оборонялся против двоих. Случайно, заметив спину одного из шестёрки, теснящей орка, он рискнул, подставился на один такт боя и вломил со всей силы.
Сай Дун, с огромной стрелой, застрявшей в голове, словно мифический бессмертный воитель, отказывался умирать.
Теперь ему противостояло только трое. Один, догадавшись, что орк не видит слева, отделился и попробовал сделать обход. Но орк, уступавший в пригодности оружия к данному бою – и, как следствие, в скорости – превосходил рыболюдов в реакции и быстроте мышц. Разгадав обход, он мгновенно отпрыгнул назад и влево, оказавшись прямо перед рыбоном. Их мечи скрестились, и стальная рука вошла глубоко в живот, превращая кишки и кости в водянистую кашу.
Один из оставшихся попытался подрубить орку ноги, но его меч был сблокирован стоймя мечом-палкой. Железная рука поймала меч второго, и Сай Дун впился мощными клыками в чешуйчатое горло. Рывок – и враг замертво падает в туман. Последнего чёрный орк просто разорвал пополам и вышвырнул в стороны.
Возможно, рыболюды, сражавшиеся с гномом, поняли, что твориться сзади, но сделать ничего не успели. Их грудные клетки взорвались белёсыми брызгами крови, и огромные лапы вломили их тела друг в друга.
«Ты в норме?» – хотел спросить Робин, но тут почувствовал, как его левую ногу что-то сжало пониже колена.
– Махал! Неужели опять?
Сай Дун увидел, как гном вздрогнул и тупо уставился вниз. В нескольких метрах, за пределами Гати, из колышущегося туманного моря вверх победно взвилась громадная клешня с зажатой ногой и медленно опустилась в болотный сумрак.
– Умбал! – заорал Сай Дун, разгоняя туман всё тем же кожаным «парусом». Робин тупо глядел вниз.
– Там… наголенник… и сапог. Но только до колена… Оно приподняло кольчугу и…
– Да заткнись! – орк изо всех сил затягивал верёвкой кровоточащую культю.
– Не трать всю, – рассмеялся эльф.
– Что?!!!
Вместо ответа Варон взмахнул обрубком правой руки.
– Пламя Курула! Кишки Торги! – ругался чёрный орк, перевязывая рану.
– А сам то, – слабо усмехнулся эльф. – Что это за украшение в башке?
Внезапно орк застыл.
– Где этот, желтоглазый?
– Здесь… – донёсся из тумана еле слышный шёпот.
Сай Дун рванулся на голос и вытащил Плао из воды. Рёв орка разорвал болотную тишь иззубренным ржавым клинком.
– Все на берег! Живо!!!

Добавил через 6 минут 36 секунд:

Добавил через 30 минут 42 секунд:

часть 4


_________________
Если не сможешь идти по трупам гениев, то они будут идти по твоему...

Jing Wu Hen
Пн Фев 04, 2013 8:31
Х_Юрий
5  158  1  2  Герой легенд

часть 4


Он вскинул волка на плечо, разбежался, подняв тучу брызг, и громадным прыжком перелетел на твёрдую землю. Эльф последовал его примеру. Мастер Робин, опираясь на секиру, скакнул в реку, но тут же его подхватили огромные лапы Сай Дуна.
Над мягким водным бархатом проявился и повис в воздухе бесформенный балахон с низко надвинутым капюшоном.
– Игра окончена, – шелестнул голос. – Условие выполнено. Прощайте. Никто из нас больше не потревожит вас против вашей воли.
Сай Дун осторожно сложил тело Плао на землю и выпрямился во весь рост.
– Ну, ты, засохший выпердыш Курула. Второй раунд слабо? – и чёрный орк с хрустом выломал стрелу из глазницы. – Имел я раком твоих скелетов, щупальца и летающих куриц. Глаз, нога, рука и это, – он ткнул когтем в обгоревшего Плао. – вернёшь как было, если дойдём с водой обратно.
– Принято, – шелестнул ксилаец и пропал.
Секунду трое стояли, оцепенев. Потом:
– Спасибо, – прошептал Плао. – Спасибо, братец.
– Сукин сын! – восхищённо воскликнул эльф.
– Э…, – гном молча подхромал и попытался сжать чёрную лапищу Сай Дуна. Тот отвернулся, затем буркнул:
– Всё равно тащиться назад. А вы… Раздери вас Торга и этот… как его… Махаруле… вы мне ещё пригодитесь. Открыть проходы и… Ты! Неси эту луракову богаш-гай! А ты – любишь собирать траву? Рви побольше вон той, засохшей, с пучками ягод.
Орк развёл огонь и, как только гном принёс траву, принялся её жевать.
– Даффай ка фюта ффой ффем.
– Это чтобы воды вскипятить? Я сейчас наберу.
– Хых-тьфу-у. Тьфу. Нет, идиот. Вода тут и так чистая. Это для лекарства.
– А… А! Ты что делаешь, задави тебя Шелоб?!!!
– А ты не видишь?
– Спокойно, мастер Робин, – подошедший эльф протянул мех с водой. – Наверняка, он знает, что делает.
– Орки…, – прошептал Плао. – обладают сильнейшим иммунитетом… то есть, не болеют… их слюна и… и моча, видимо…
– Ага, – ухмыльнулся орк, вливая в своё «лекарство» чёрную воду источника. – Кроме моей, у нас есть слюна самого Лурака. Жаль, его мочи не раздобыть.
– Светлая Варда Элберет! – гном схватился за голову. – Орк нассал мне в шлем.
– Не волнуйтесь, мастер, это будет между нами, – засмеялся эльф.
Сай Дун закончил мешать, взглянул на своих спутников, на огонь, на затянутое тучами утреннее небо.
– Ну ты, как там тебя! – взревел он. – Мы зовём тебя Лураков, шаманы выдумывают всякие прозвища, а ты сам слушаешь и хохочешь. Если ты ещё не отсидел свой асар* и что-то можешь – то вот твой шанс. Мы сами дотащим твою вонючую слюну до больбоуга и закатим славный пир в твою честь – просто подлатай к утру наши раны. А если ты, который выблевал всех орков в этот мир, не сможешь даже такой малости, то, клянусь твоими же кишками, когда я буду рождаться заново, я раскорячусь так, что застряну у тебя в глотке!
С этими словами Сай Дун обмазал ожоги оборотня, так и не сменившего волчье тело на человеческое. Потом протянул шлем Варону:
– Давайте. Ну!
Эльф смазал обрубок руки, а гном с дрожью засунул в шлем культю. Остатки Сай Дун сунул в глазницу и наискось затянул куском кожи.
Час спустя все четверо растянулись вокруг жарких углей, наблюдая, как подрумяниваются куски неизвестной им рыбы. Действуя мечом как острогой, орк добыл несколько здоровенных туш почто метровой длины. Как он и говорил, вода в болотной реке оказалась чистой и вкусной до сладости. Напившись и напоив Плао, воины ощутили голод. Зверский голод. Так что рыба пришлась кстати. Насытившись и воздав благодарность сочным рыганьем, они сонно глядели друг на друга, на зелёное море болотных зарослей и на светло-серой небо, не по-летнему полное низких дождевых облаков.
– Ты как? – обратился орк в сторону Плао.
– Угу. Тянет в сон.
– Тогда спи. И я тоже…
– А дозор? – вскинулся гном.
– Да насрать на дозор. Этой шепелявящей чёрной накидке хочется ещё поиграть. Он постережёт нас лучше целой армии орков.
Четвёрка проспала весь день и всю следующую ночь, продрав глаза лишь к утру. Первым проснулся эльф. Умывшись прохладной речной водой, он с интересом размотал куски плаща, которые пустил вчера на бинты. Через секунду он уже расталкивал гнома.
– Робин! Да проснись уже!
– А! Хм.
Эльф сунул обрубок руки прямо под нос. Рана не только не кровоточила. Она полностью зарубцевалась и покрылась новой кожей.
– Недурно!
Робин быстро размотал свои бинты. Его нога также полностью зажила. А когда Сай Дун снимал повязку, что-то твёрдое упало ему в ладонь
– Наконечник! – воскликнул эльф. – Его вытянуло из твоего черепа.
Ожоги Плао также затянулись, и только новая шерсть ещё не успела отрасти, так что голая белёсая кожа ярким пятном сияла на фоне серой шкуры.
– Что теперь? – спросил гном, когда четверо расселись у костра.
– Вооружимся до зубов, – осклабился орк в ухмылке.
– Э?
– Ты сделаешь нам оружие. Много оружия.
– Чего?!
– Точно! – воскликнул Плао.
– Да как я его вам сделаю? А кузня где?
– Будет тебе кузня, борода.
– А тяга, а труба?
– Мастер Робин, если устроить плавильню и кузню у самой реки, а трубу проложить по склону холма, и сделать промежуточные поддувала, этого хватит.
– Промежу… а, ну… вполне, да… а топливо?!
– Смотрите, выходы породы – вон той, желтоватой. Это разновидность горючего сланца. Она воспламеняется при шестистах градусах и даёт температуру до пяти тысяч.
– Великая Лестница, правда, что ли?!
– Да. Мастер Дун может обеспечить нас деревом для розжига.
Гном секунду что-то обдумывал.
– Так. У берега есть глина. Сделаем кирпичи. Обмажем камни. Используем остатки от крепостных стен. Трубу снаружи обложим просто землёй. А металл?
– Посмотри вокруг, – сказал орк.
Гном вгляделся в чёрную, словно впитавшую сажу колдовского факела, землю. То, что он принял за бугорки, оказались костяками солдат, вросшими в камень.
– Поэтому холм зовётся Костяным. И орки не любят бывать тут – сожжённые черепа ещё шепчут свои боевые кличи… Железа тут хватит на целую армию.
– Хорошо, – кивнул гном. – Но что из оружия мне сковать?
– Ну, ты ж хвастался, что чёрные гномы доже Эру на лысину наплюют.
– Сай Дун, провались ты в кишки Лурака, я не говорил такого!
– Отличная секира, – орк ткнул когтем в сторону сверкающего лезвия. – Отличная кольчуга. Придумай чего-нибудь. И не говори: «Провались в кишки Лурака», если злишься. Это не ругательство для орка.
– Да? А что?
– Это… вроде напутствия стать злобным, сильным и кровожадным в новой жизни. Лучшее, что можно пожелать орку.
И все четверо от души захохотали.

Через три недели Робин Арказад представил произведения кузнечного искусства.
– Протез ножной. Полностью повторяет мою левую ногу. Полый внутри. Имеет оригинальные крепления.
– Протез кисти правой руки. Зеркально повторяет левую. Пальцы фиксируются в положении «удержание лука». В районе плюсны добавлена выемка для съёмного клинка. Полый внутри. Имеет оригинальные крепления.
– Сапоги. Модель «Ботфорты». До паха. Защита пластинами «рыбья чешуя». Три типо-размера. Оригинальные поясные крепления. Оригинальная подошва с шипованым протектором.
– Кольчуга. Модель «Волк». С прорезями для хвоста и кончиков лап. Имеет оригинальные крепления.
– Полая внутри, – хохотнул Варон.
– Кольчуга. Модель «Феанор-2», – невозмутимо продолжал гном.
– А почему «2»?
– Без подсумков для сильмариллов. Далее. Кольчуга. Модель «Боец». Сверхувеличенного размера. Усилена накладками «рыбья чешуя».
– Наконечники для стрел. Триста штук.
– Съёмный клинок. Насаживается на протез руки. Оригинальное крепление.
– Шлемы. Два типо-размера.
– Меч, – Робин выдержал паузу, потом с гордостью поднял на руках своё творение и протянул орку.
– Барра*!!! – восхитился Сай Дун.
Он принял оружие и начал разглядывать его со всех сторон с великим вниманием. Меч был широк. У основания не менее двадцати сантиметров. Далее он шёл прямо, но на трёх четвертях начинал сужаться, загибаясь назад, словно коса. Один край, заточенный до бритвенной остроты, имел небольшие впадинки, около двух сантиметров с обеих сторон, но далее ровно, без желобков и засечек, расширялся к толстому трёхсантиметровому обуху. У самой рукояти была сделана щель для захвата вражеского клинка. Толстая чашечка гарды, шириной в полфута, не имела привычной орку кастетной дуги.
– Иначе некоторые приёмы не выполнишь, – откликнулся Робин на вопросительный взгляд. – Ты ведь собираешься развить свои навыки, а? Попробуй-ка, согни его. В сплав я добавил мифрил и твой кусок двуручника. Я почувствовал остатки очень сильной магии, правда, как использовать её, я не знал. Поэтому, просто понадеялся, что она перейдёт в новое оружие сама собой.
Орк поднажал на концы, положив середину клинка на голову. К его удивлению, стальная полоска плавно согнулась пологой дугой, а концы меча ушли вниз почти на пядь.
– Рубани-ка свой старый, – продолжал, светясь от гордости, испытания гном. Сай Дун помотал головой. Старый меч долгое время был его самым верным другом. Вместо этого он сложил горкой пять мертвенно-серых мечей рыболюдов. Под его могучим ударом прочная сталь срезалась, как мягкое масло.
Сай Дун взмахнул новым мечом. Рукоять легла необычайно удобно и словно срослась с рукой.
– Пора закалить его, – прорычал чёрный орк. – Закалить в крови!
Он вскинул клыкастую голову и излил темнеющему вечернему небу всю первобытную ярость, клокотавшую в нём.

– Плот? – удивился гном.
– Ага. Деревья здесь хиловаты, но их много. Собьём покрепче железными скобами и поплывём.
– И куда мы приплывём? – скептически отозвался эльф.
– Река идёт вдоль Гати до самого острова. Там она сужается до ручья и пропадает в трясине.
– Но так мы будем двигаться против течения!
– Оно совсем слабое. Если возьмёмся как следует, пойдём даже быстрее прежнего.
Мастер Робин запустил пальцы в густую бороду и задумчиво подёргал.
– Сделаем широкие вёсла, руль… с боков мантелеты…
Через сутки мощная конструкция – деревянный прямоугольник пять футов на десять – торжественно плюхнулась в воду. Её толщина составляла не менее фута, сверху плашмя лежали четыре стационарных щита, и несколько вёдер для воды. Когда друзья уже погрузились, орк внезапно ухмыльнулся:
– Чуть не забыл.
Глядя, как он разворачивает кожаный мех, послуживший ранее для разгона тумана, Варон хмыкнул, а гном уважительно кивнул:
– В такой я целиком влезу. Слушай, Дун, здесь литров сто пятьдесят?
– Чего?
– А… ну… тут много войдёт, да?
– Нашей деревне упиться хватит. Её бодяжат кровью, перебродившим соком и спиртом больше чем в десять раз.
Объёмистый, туго затянутый мешок лёг в центр плота.
– Ну, поехали!
Они оттолкнулись и, налегая на вёсла, поплыли по реке. Орк стоял справа, гном и эльф орудовали слева. Плао, по непонятной даже ему самому причине не меняющий волчьего обличья, сидел у меха с богаш-гай.
На этот раз ни одного, даже самого малого завитка тумана не тянуло в их сторону. Воздух был чист. Даже запахи серы, тухлых яиц и тинной гнили улетучились. По болоту гулял свежий ветерок. Течение и впрямь оказалось невероятно слабым, и плот быстро двигался вперёд. Метрах в двухстах чуть виднелась Моровая Гать. Русло шло параллельно ей, не делая ни петель, ни изгибов.
Впереди показался участок, где река разливалась довольно широко, метров на тридцать, а потом снова сужалась до пяти-шести.
– Я слышал, тут омут, – заметил Сай Дун. – Хозяин омута обитает.
– Что за Хозяин омута? Вроде слуг Мора? Или тех рыбонов?
– Не. Да я сам не знаю, что это такое. Говорили так. На прошлой Большой Луне. Парни из деревни. Напились и начали пугать баб своих рассказами.
Они подняли боковые мантелеты и заклинили в стоячем положении. Орк перешёл на «нос», а эльф и гном – на «корму». Вокруг по-прежнему было тихо, и даже облачное небо раздалось голубизной прорех. Плот бодро выруливал по центру русла.
Внезапно на самой середине омута он вздрогнул и остановился. Воины отбросили вёсла и обнажили оружие. Знакомые ящеры и их всадники появились в воздухе. Тупые металлические удары в броню щитов возвестили начало атаки.
– Эльф, твой выход, – рыкнул Сай Дун.
Звонко хлестнула тетива эльфийского лука, и новокованные стрелы с Костяного Холма начали прошивать монстров насквозь. Пользуясь прикрытием, эльф стрелял теперь гораздо чаще, чем в прошлый раз, не экономя стрелы и не рассчитывая выстрел на двоих сразу. Новая рука цепко держала лук, другая плавно оттягивала тетиву и пускала стрелы точно в цель. Более полусотни зверюг свалилось в болото и медленно погружалось в топкий глей.
Чёрное зеркало омута покрылось тёмно-зелёными копошащимися пятнами.
– Что там? – спросил прикрытый со всех сторон Плао.
– Листья, а на листьях здоровенные пауки, – сказал орк. – Размером с собаку.
– Это донные пауки-арканщики, – тут же определил оборотень. – Ну, судя по описанию. Они плюются паутиной на двадцать пять футов и кидают сети в два раза дальше. И несильно ядовиты.
– Несильно это как? – уточнил гном.
– Парализуют.
Первые клейкие нити выстрелили в плот. Ловко скрученные сети по дуге упали сверху. Эльф ответил стрелами, Сай Дун и Робин рубили нити. Старый меч-палка в два счёта запутался бы в них, но к сваренной гномом стали паучья клейковина чудесным образом не приставала.
Что-то сжало ногу чёрного орка. И тут же испуганно вскрикнул гном. Огромные клешни неслышно подобрались и зажали их с двух сторон. На этот раз закалённая сталь, усиленная пластинами, сопротивлялась их натиску. Сай Дун, охваченный гневом, яростно рубанул по клешне. Сила удара была такова, что меч перерубил не только двухфутовую толстенную клешню, но и несколько железных скоб и приличный кусок плота.
Гном лихо рубанул секирой, и вторая клешня упала за борт.
– Он там, – крикнул Плао. – под нами.
Орк перехватил меч обеими руками и с размаху вонзил в середину плота. Стальная полоса ушла по самую рукоять. Плот ощутимо тряхнуло. Затем отпустило и стало сносить вниз по течению. Сай Дун и Робин взялись за вёсла, Варон продолжал отстреливать остатки пауков-арканщиков. Плот приближался к выходу из озёрного омута.
Но тут новое препятствие заставило четвёрку сбиться в кучу для отпора. Из тёмных торфяных вод поднимался неведомый левиафан: комкообразное переплетение илистых сгустков, тинных жил и моховых наростов вознеслось над плотом на пять метров. Безголовое чудище вылепило две ручищи, которые попытались схватить путешественников. Все четверо упали на деревянный настил, и первая пронеслась над ними, сметая мантелеты, словно картон. Чёрный орк вскочил и его боевой клич огласил болотные просторы:
– Арргрыхх!
Вторая лапища понеслась над плотом, но меч Костяного Холма встретил её на подходе. Отрубленный кусок по инерции пролетел вперёд и плюхнулся в воду. Чёрный орк присел и мощно вытолкнулся, так, что плот клюнул «носом». Словно кошмарный циклопический чёрный кот, он вцепился в грудь омутнику и свободной правой рукой отсёк вторую лапу.
Потом отклонился и врубился в самое туловище сверху, пробив моховые мышцы на метр. Развернул лезвие под прямым углом, и, удерживаясь только ногами, нажал обеими руками на рукоять. Клинок подался, и из тела болотного гиганта, словно из торта, вывалилась верхняя четверть.
– Подсекай ноги! – крикнул Сай Дун, прыгая на плот. Их противник явно не собирался вдаваться, и уже пробовал нарастить себя по новой. Гномья секира и меч орка ударили с двух сторон. Искромсанное туловище покачнулось и ухнуло в воду.
– Быстрее, к реке!
Они налегли на вёсла и в считанные секунды одолели оставшееся расстояние. Остов хозяина омута ещё стоял, раскачиваясь и вспухая комками илистой слизи, но догнать их не пытался.
Сай Дун подошёл и хлопнул мастера Робина по плечу.
– Отличный меч, борода! Ваше племя полезно иметь в союзниках.
– Я думал, ты его голыми руками раздерёшь, – улыбнулся гном, явно польщённый похвалой. – Ну что, значит союз? – и протянул руку.
– Союз, – серьёзно кивнул орк и сжал руку гнома своей.

Они продолжали грести ещё некоторое время, пока эльф не воскликнул:
– Просвет!
Действительно, хотя река продолжала течь в том же направлении, не делая никаких поворотов, и Моровая Гать по-прежнему шла справа от них, слева болото явно начало отступать.
Вскоре они увидели. Река текла дальше, но теперь она словно стала границей двух миров. Справа лежало привычное буро-зелёное болото. Слева…
– Пустоши, – сказал Плао.
Сверху серо-сиреневое небо, полное низких громоздящихся туч, уходило к далёкому горизонту. Внизу песчаные холмы и увалы, словно спины бесчисленных дельфиньих стай заполнили земляное море. Голубые васильки, рыжий зверобой, пижма и ромашки, колючки чертополоха и татарника, заросли барбариса и шиповника, и сотни-сотни трав волновались и шумели под напором ветров. И вереск. До самого-самого видимого края земли. Его аромат пьянящим поцелуем достиг путников.
– Дорога славы, там где ветры в отвесах скал колышут травы…, – пробормотал эльф, прижимая руку к груди.
Они бросили вёсла, вглядываясь в Пустоши, но плот, повинуясь неведомому волшебству, сам медленно двигался против течения, вдоль песчаного пляжа, усыпанного валунами. Гном сел на край плота, свесил ноги в воду и закурил трубочку. Его тёмно-синие глаза смотрели то на небо, то на землю, и непонятная тоска мягко толкалась в груди. Даже Сай Дун засунул меч в наплечные ножны и присел, бурча что-то себе под нос.
– Ты же знаешь, что это за место, – обратился эльф к Плао. – Расскажи нам. Здесь… что-то есть.
Плао, поставивший уши торчком и поводящий ими, может быть прислушиваясь к далёким голосам собратьев, ответил:
– Моя вселенная называется Ярусы. Её имя отражает её устройство. Миры расположены друг над другом: светлые, срединные и тёмные. Это упрощённый образ, не отражающий всей сути, но примите его для начала. Представьте большой пирог, все слои которого идут горизонтально. Но существует один слой, протыкающий словно нож все другие слои. И не только мой «пирог». И другие «пироги» тоже.
Пустоши – одна из загадок мироздания. Мне доводилось слышать, что иногда они появляются вот так, в каком-нибудь месте. Некоторые встречали в Пустошах удивительных созданий. Переживали чувства, которые нельзя описать словами, и становились свидетелями необъяснимого. Но нам, в любом случае, не о чем тревожиться.
– Почему?
– Смотрите – Пустоши не затянули нас, хотя, наверняка, могли. Пусть мы плывём по границе миров, мы всё же остаёмся на реке, а река – часть Землемирья. Возможно, нам что-то хотят сказать. Или помочь.
– Помочь? – встрепенулся гном.
– Такое часто случается.
Далее они плыли в молчании, вбирая в себя пряные запахи трав, смешанные с неуловимым привкусом сладкой горечи. Время тихо плыло вместе с ними, не напоминая о себе.
– Они отступают, – сказал Плао.
Его спутники, выйдя из задумчивости, заметили, как река снова ныряет в болотную тонь. Стоило первым еловым лапам заслонить серые вересковые просторы, как они словно по волшебству начали таять, подёрнутые серо-зелёной дымкой. Миг – и болото приняло их в объятья. Намного одурманенные видением, они не заметили, как уткнулись в землю.
– Остров! – вскричал орк.
Друзья выгрузились, и, оставив плот, похлюпали знакомой дорогой.
Первым шёл орк, нагруженный пузатым мехом с чёрной водой, за ним оборотень, эльф и гном.
– Будем двигаться только до темноты, или ночью тоже? – спросил Варон у булькающего мешка.
– Спать в этой холодной жиже толку нет, – буркнул Сай Дун. – И костёр не развести. Будем идти до упора.
– К утру мы должны преодолеть весь путь, – добавил Плао. – Если только ксилаец не вытянул Гать ещё сильнее.
– Посмотрите назад! – дрожащим голосом сказал гном.
Острова уже не было – только моховые кочки с ярко-алыми брусничными глазками.
– Пошли, – рыкнул орк. – Серый гадёныш снова в игре.
Они двинулись, но не прошло и полчаса, как эльф предупреждающе вскинул руку:
– Стойте!
Остальные застыли, уверенные в остроте эльфийского зрения.
– Там что-то движется. Две лиги от нас, может чуть меньше.
Приготовив оружие, четвёрка медленно приближалась к неизвестному врагу. Когда они преодолели полпути, Варон снова остановил их.
– Я вижу, – мрачно сказал он. – Это тот спрут, что утащил Робина в самом начале нашего путешествия. Наверняка. Он занял всю ширину Гати. Его щупальца постоянно двигаются. Других врагов я не вижу.
– Вряд ли это способно быстро передвигаться по суше, – подал голос Плао. – Мы можем подойти довольно близко, не опасаясь внезапной атаки.
Они подошли, оставив между собой и спрутом около ста метров. Отсюда он был хорошо виден: гигантская пятнадцатифутовая туша, куст жирных медно-бурых колыхающихся щупалец, шарящих вокруг и вдоль тропы, плескающихся в болотной грязи и грозно встопорщенных вверх.
– Не думаю, что стрелы возьмут его, – мрачно высказался эльф.
– Мои зубы ему тоже не помеха, – добавил Плао.
– Конечно, моя секира и меч Дуна его славно покромсают, – сказал гном. – но в прошлый раз хватило одного щупальца этого урода, чтобы свалить, и трёх – чтобы чуть не доконать меня. Силища в них кошмарная. А тут не три, тут полсотни и больше. Стоит зазеваться – утянет вмиг. А убьют одного… ну, вы знаете.
Они знали. Поэтому молча обдумывали, как спастись всем. Жертвы в их игре были бессмысленны.
– Даже если попытаться…, – снова начал гном. – даже если напасть всем вместе. Где гарантия, что рядом в воде не прячется ещё один? Мы окажемся в ловушке, из которой уже не вырваться. Надо бить сразу и наверняка.
– Щупалец явно меньше над самой головой, – наконец выдавил эльф. – задирать, наверное, неудобно.
– Шлёпнуться бы ему на башку, – мечтательно прорычал Сай Дун. – Только как?
– Вроде того, когда при штурме крепости поднимают воинов на верхушке лестницы или бревна, – вступил Робин. – Так можно перебросить их даже через стену. Только где нам взять в этом гнилом болоте такое бревнище?
– А если и возьмём – поднять такую тушу, – эльф кивнул на чёрного орка. – нереально.
– Мы сделаем бревно, – уверенно сказал Плао.
– А?
– Соберите все деревья вдоль Гати. Очистите стволы от веток и обрубите так, чтобы они стали одинаковой длины. Примерно три фута. Потом свяжите в пучок. Несколько брёвен выбейте из пучка примерно на пядь. Получатся дырки. Второй пучок сделайте так же. Когда вы выбьете брёвна и в нём, то с одной стороны будут дырки, а с другой – штыри. Штыри вставляйте в дырки первого пучка. Пучки скрепите между собой оставшимися от плота скобами.
– Хм, толково, – крякнул гном.
– Да, но как его поднять? – спросил эльф. – Штыри и скобы не удержат такую тяжесть. В нём же полтысячи фунтов, наверное!
– Не надо поднимать, – сказал Плао. – Вы поставите бревно стоймя. Это главное. А братец Дун заберётся наверх сам. И потом толкнёте бревно на спрута.
– Это, конечно, здорово, но пока Дун туда лезет, мы десять раз уроним, – не сдавался эльф.
– Есть идея, – чёрный орк ухмыльнулся. – Выковыряем плиту из Гати и забьём бревно туда. Заодно сувенир ушастому.

Они отошли на четыре лиги назад, прежде чем добыли нужное количество стволов. Несколько часов ушло на сборку, но, наконец, двадцатифутовый столб был готов. Сай Дун приблизился к спруту и стал шарить под водой. Вскоре он с ужасным чмоком выдрал из недр Гати каменную плиту. Робин и Варон осторожно отсоединили нижнюю секцию столба и подтащили к дыре. Орк приподнял плиту и несколькими ударами вогнал основание столба почти полностью в болото. Затем попробовал покачать.
– Прочно.
Втроём они водрузили сверху остальное.
– Я полезу так, чтобы падать к нему лицом. Ну… рубите крепче!
С этими словами чёрный орк осторожно начал подъём. Он лез сноровисто, точно балансируя центр тяжести, словно делал это всю жизнь. Столб скрипел, но держался. Добравшись до верха, Сай Дун выхватил меч.
– Толкайте!
Бревно ухнуло точно в гущу извивающихся щупалец, придавив несколько из них. В тот же миг Варон, Плао и Робин ринулись вперёд. Первые, самые длинные щупальца срезались словно бритвой секирой и серебристым эльфийским клинком. Но на смену им спешили новые. Они мгновенно оплетали ноги, тянулись к оружию, лишали равновесия. К счастью, спрут не обладал способностью хозяина омута отращивать части тела из самого себя. Понимая это, эльф и гном старались отрубить как можно больше. Но быстротечный бой складывался не в их пользу.
Сай Дун, упав на что-то мягкое и пружинистое, взмахнул мечом вокруг себя с такой злобой, что отрубил все щупальца, колыхавшиеся над ним, в два удара. Опираясь на макушку монстра и на шевелящиеся мясистые обрубки, уже неспособные обвиться и свалить, чёрный орк неистово врубился в нижние слои щупалец. Иногда клинок натыкался на что-то твёрдое, но чаще проходил сквозь упругую плоть болотного монстра, словно сквозь студень. Ошмётки мяса и слизи покрыли кольчугу орка, облепили его с ног до головы, забили глаз и ноздри. Отплёвываясь, он рубил и кромсал, не останавливаясь ни на секунду.
Пять футов вокруг головы спрута были вырублены за несколько минут. Орк спустился, цепляясь за присоски и обрубки, и вбил бронированные носки сапог в плоть спрута. Теперь макушка оказалась в районе его солнечного сплетения. Размахнувшись, он начал срубать косыми ударами плоть монстра. Сине-чёрная водянистая кровь фонтанами брызнула вверх. Десяток ударов – и три фута мерзкой плоти улетает в тинную глубь.
Сай Дун краем глаза глянул вниз. Проклятье! Трое его спутников, облепленные толстенными нижними щупальцами, вяло отбивались от атак монстра. «Ты всё ещё не сдохнешь, болотный понос!» – со злостью подумал орк. Средние щупальца тянулись к его лапам. Неуверенно, но целенаправленно. Оставаться на месте было опасно, лезть наверх, в чёрную склизкую кашу – тоже.
Сай Дун прицелился. Потом вогнал меч по самую гарду в голову, сверху вниз, лезвием наружу, и резко дёрнул, нажимая всей тяжестью. Полутораметровая рана, словно ущелье, разорвала тело спрута. Опускаясь, орк довёл её почти до самой земли. Он соскочил вниз и, выдернув меч, несколькими взмахами освободил троих друзей. Новые щупальца тянулись к нему, но, не обращая внимания, Сай Дун врубился в проделанный им разрез, расширяя его.
Наконец – словно невидимые скобы, поддерживавшие тело монстра, лопнули – туша раздалась в стороны, накренилась и упала вдоль тропы. Сай Дун оглянулся. Тяжело дыша, его троица сдирала последние остатки присосавшихся бурых комков. Болото за их спинами начало пузыриться и вскипать. Чёрный орк подхватил мех с водой и с мечом наперевес бросился бежать по тропе. Остальные последовали его примеру.
Потом они плохо помнили, сколько именно прошло времени с момента их побега. Они не успели ещё полностью выбиться из сил – возможно, это длилось минуты, не больше.
Проход открылся внезапно. Только что они всматривались глубь еловых подлесков и моховых кочек, и видели лишь серый болотный сумрак – и вот уже знакомые заросли ивняка, холм с оплывшими булыжниками и летнее, тёплое солнце Землемирья. Они вырвались из болотного плена и, пробежав ещё, остановились лишь у крупной груды валунов, привалившись спинами к их тёплым бокам.
– Игра окончена, – сказал ксилаец.
Он стоял здесь. Правда, уже не такой тёмный и непонятный, как раньше. Капюшон всё ещё закрывал верхнюю часть лица, но нижняя теперь была видна. Мягкие губы улыбались, а на гладких щеках проступили ямочки.
– Условие выполнено, – с этими словами его одеяние и его самого сдуло порывом тёплого ветра. Орк поморгал глазами. Эльф с наслаждением сжал кулак на правой руке. Гном снял сапог и придирчиво оглядел ногу. Сай Дун почувствовал, как его тянут за локоть. За спиной стоял Плао – снова в человеческом обличье – вполне здоровый на вид.
– Братец Дун. Спасибо тебе.
– Пацан, я же сказал…
– Что мы тебе ещё пригодимся? Да… Но мне почему то кажется, что мы четверо теперь больше чем просто случайные знакомые из разных миров. Мы…
– Команда! – хохотнул Робин.
– Тоже мне команда, – улыбнулся Сай Дун совсем по-доброму. – Безрукий, безногий и одноглазый. Отряд калек.
– Семья, – твёрдо сказал Плао. – И самое меньшее, что мы можем сделать – это открыть для тебя наши вселенные. Дядя Робин…
– Дядя? – хмыкнул гном.
– Можно тебя теперь так называть?
– Так отчего же нет?
– Так вот, дядя Робин уже рассказал, что не пользовался ни специальными заклинаниями, ни артефактами для прохода в Землемирье.
– Да, так и есть. Вон там я вылез. Пошли, проверим.
Гном залез под валуны. Сай Дун заглянул внутрь.
– Пропал, – в его голосе сквозил страх. Впрочем, он решительно полез внутрь. Раздалось кряхтение и проклятия.
– Ну? – не выдержал Варон.
– Да не знаю я, чего делать! Весь череп разбил.
Орк выбрался, и троица в молчании уставилась на черноту пещеры. Минуты через две показался гном.
– Ух, как здорово! – тут же загудел он, но вдруг осёкся. – Э… брат Дун, ты не…?
– Видишь же, что нет, – сердито бросил орк. – Пошли к эльфийским камням.
Когда они подошли к самой верхней пещере, эльф достал маленький кристаллик льдисто-голубого цвета.
– Его надо просто зажать в руке. При перемещении он тает. Я буду ждать тебя там. И… не волнуйся, у меня их очень много, если что.
Сай Дун зажал светящееся зёрнышко в чёрной ладони и полез под камни. На этот раз он сосредоточенно молчал. Через некоторое время он вылез и разжал пустую ладонь.
– Там что-то произошло…, – в его голосе слышалась редкая для орков обида. – Камни стали как сырая кожа. Эта штучка растаяла. А меня словно вдавило в паучью сеть. Но потом отшвырнуло назад.
Появился Варон. Лица друзей яснее ясного дали понять, что попытка не удалась.
– Ну, пошли ко мне, – бодро воскликнул Плао. – Чтобы открыть проход, нужен ключ, и он одинаков для всех. Это собственные волосы. В моём случае, правда, нужны были ещё и волчьи, поэтому пришлось кое-кого попросить состричь пучок. Но с тобой, братец, не должно возникнуть проблем. Вот моя пещера.
Сай Дун забрался внутрь и осмотрелся. Затем провёл когтистой лапой по круглым бокам каждого булыжника.
Ничего. Только царапины на оплавленном базальте. Чёрный орк вылез и посмотрел на грустные лица друзей. Словно дыхание далёкого верескового моря долетела до него, и что-то ворохнулось в груди. Он весело сказал:
– Это лучшая похвала, клянусь всем, что есть у Курула. А у него, как уверяет наш шаман, полно всяких частей тела. Я слишком злой, кровожадный и свирепый, чтобы меня впускать – а это лучшая похвала для орка. Мастер Робин, вот твой меч. Он хорош. Вот шлем. Вот…
– Ты что, с ума сошёл?! – закричал гном.
– Мне нечем заплатить. А воровать у своего брата я не собираюсь. Да и отработать не получится.
– Пропасть бы тебе, тупоголовый орк. Бери назад. Если тебе снова приспичит нассать в шлем, у тебя хоть свой будет.
– Спасибо. Я не могу это сказать на родном языке – у нас нет такого слова… Спасибо, Варон. Спасибо, братец Плао. Моя деревня в одном переходе отсюда, прямо на юг. У белых скал. Моя пещера снаружи, подальше от ворот. Задумаете ещё побродить по сохгалу – заходите, растолкую что тут как.
– Мы обязательно…, – начал Плао. Затем на секунду отвернулся. – Ярусы очень древние. Где-то обязательно есть ответ, как пройти из Землемирья к нам.
– А если его и не было до сих пор, – усмехнулся эльф. – Судьба даст новый крутой поворот, и он появится.
Сай Дун подхватил мех с водой и зашагал в сторону деревни.

Эпилог.
– За водой? – недоверчиво протянул вождь. – Ты что, Сай Дун, дурака из меня делаешь? Ты ушёл два месяца назад, и как в задницу Торги провалился. А теперь являешься в новой кольчуге, с новым мечом и врёшь, как карлик на ходулях. Да последнему умбалу ясно, что ты грабанул караван или рыцаря. А ты знаешь, что часть добычи принадлежит вождю!
Чёрный орк бросил перед собой объёмистый мех и развязал горлышко.
– Пусть шаман понюхает. Он всегда умеет отличить свежую богаш-гай от протухшей.
Шаман сунул нос в мешок, потом с удивлением выглянул наружу.
– Совсем свежая!
– Конечно. Я только что с Костяного Холма. А теперь слушайте внимательно, как всё было. Когда я добрался туда, болото вдруг вспучилось, словно у Лурака случился понос, и разлилось, затопив Гать. Несколько недель мне пришлось просидеть на этом треклятом холме. Я уже совсем там окоченел, и под конец начал молиться.
– Ты начал ЧТО?! – у вождя отпала челюсть.
– Вроде как наш шаман по праздникам. Ну, просить по-всякому Лурака, чтобы вода спала. Чтобы еду послал. Сказал, что нарублю столько зелёных карликов, что их черепов хватит всю пещеру Курула завешать. Плясал там. Прямо как наш шаман.
– Ты плясал как я? – дрожащим голосом проговорил шаман.
– Ну да! А что делать то было? Плясал, молился. Говорил, мол, знаю, что я тебе не угодил, великий Лурак, но сними с меня проклятье и отпусти домой. И вода ушла. А на холме я нашёл эту кольчугу, шлем и меч. Лурак послал мне их. Видишь – они точно мне в размер. Других таких больших орков, как я, нету. Лурак специально сделал их для меня. Такую сталь не сварить простому кузнецу. Ну ка, давайте ваши жалкие железки, – обратился он к стоящим рядом охранникам.
Его удар срезал пять полосок стали, как морковки. Орки потрясённо молчали. Вождь глянул на шамана. Тот часто-часто закивал с испуганным видом.
– Богаш-гай, – напомнил Сай Дун. – Надо сделать праздник в честь чуда, которое послал Лурак.
– Да, да, – забормотал шаман. – Великая милость Лурака. Очистительное испытание.
– Вот-вот, – усмехнулся Сай Дун. Он развернулся, неспешно выбрался из пещеры и побрёл к воротам. Весть о чудесном спасении с Костяного Холма и волшебном мече Лурака разлетелась с быстротой горохового выхлопа по всему больбоугу. Орка провожали завистливыми, восхищёнными взглядами, в которых уже не было прежнего страха.

Он зашёл в холодную холостяцкую пещеру и огляделся. За время отсутствия она основательно выветрилась. Даже плесень, придающая уют любой орковской норе, исчезла. Крысы и всякие мелкие насекомые подчистили остатки гнили, а кости растащили вороны и дикие собаки. Как там говорил ушастый? Судьба дала крутой поворот? Что ж – возможно, не последний. Теперь надо лечь спать, а завтра ночью славно напиться на празднике.

– Братец Дун, это мы.
У входа в пещеру стояли трое: желтоглазый худощавый парень лет пятнадцати, высокий эльф с ярко-рыжей шевелюрой и коренастый бородач с большущей секирой.
– Мы вернулись, – на их лицах читалось смущение.
– Я ж тут ничего толком не видел, – развёл руками гном.
– А я, – подхватил эльф. – рискну познакомиться с прекрасной орчихой. Или даже двумя.
Сай Дун подошёл и обхватил всех троих своими лапищами:
– Рад видеть ваши поганые рожи. Страшно рад!

Приложение:
Рецепт дундеок – праздничного напитка орков.
Богаш-гай – 13 частей.
Кровь (любая, но желательно свежая красного цвета) – 5 частей.
Желчь (любая, но лучше гномья) – 1 часть.
Яд чёрного аспида – 1 часть.
Украсить кусочками свежего мяса.
Смешать, подавать охлаждённым.

Облегчённый вариант для молочноносых слабаков:
Чёрная сладкая газировка – 13 частей.
Сок грейпфрута – 7 частей.
Сок лимона – 1 часть.
Сок лайма – 1 часть.
Смешать. Украсить вишнями.
Лиш-кнам!*


03.02.2013 15-06

Комментарии:
Непереводимое дословно жаргонное слово, употребляется в значении «предатель веры», «отступник».
Враждебный демон, оспаривавший власть Курула над землями орков. Был уничтожен Курулом в древности.
Файхок – дикий (орк.) Файхок`хай – личная охрана вождя, отряд сильнейших орков племени.
Демон, почитаемый орками, как их создатель.
Дерьмо, испражнения (орк.)
Верховный демиург в орочей мифологии. Создал всех существ, извергнув из своей утробы. Считается, что после смерти достойные орки попадают обратно в его кишки, чтобы после переваривания в течение целой эпохи, быть извергнутыми обратно в мир с новыми силами.
Богаш – болото. Гай – вода, жидкость вообще. (орк.)
Месяц орочьего календаря. Приблизительно соответствует марту.
Сай – шерсть. Дун – дословно «не тот». (орк.) Используется в значение «неправильный», «извращённый», «проклятый», «тёмный» или просто «чёрный».
Больбоуг – родная деревня орка.
Сапарак – копьё. (орк.) Представляет собой длиннодревковую глефу, с шипом-крюком на конце.
Используется орками как горючий материал, дрова.
Дундеок – чёрная вода. (орк.) Специальный праздничный напиток.
Бру-милл – засоритель желудка, национальное блюдо орков.
Грыух – непереводимое орковское ругательство.
Гномье ругательство, сокращённая форма от имени «Горхтаур».
Гномы Землемирья – маленькие злобные зелёнокожие существа, стоящие на низшей ступени развития.
Сохгал – мир. (орк.)
Плао имеет в виду Госпожу Боль, защищающую Сигил.
Умбал – идиот. (орк.)
Басмук – дословно «свиная смерть» (орк.)
Намхал – враг (орк.)
Дагор Дагорат – битва битв (синдарин). Финальное сражение сил Добра и Зла.
Горх – сокр. от Горхтаур, гномье ругательство.
Плао использует слово «хазги» как термин, вошедший в обиход жителей Ярусов для обозначения лучников, использующих особо мощные луки и тяжёлые стрелы.
Асар – зад (орк.)
Барра – корень различный слов, выражающих силу, мощь. Такой возглас можно перевести как «Мощно!»
1 Лишь-кнам – приятного аппетита. Дословно «плохого пищеварения» (орк.)


_________________
Если не сможешь идти по трупам гениев, то они будут идти по твоему...

Jing Wu Hen
Пт Сен 18, 2015 17:44
GalinaSol
11  Герой легенд

Она сидела за столом и работала, свет настольной лампы освещал ноутбук, разложенные по столу бумаги и чашку давно остывшего чая, отбрасывая на стену четкую тень. Девушка оторвалась от экрана, потянулась и устало зевнула: время было далеко за полночь, но нужно было закончить сегодня. Она безразлично скользнула взглядом по тени на стене, собираясь уже снова уткнуться в компьютер, как вдруг осознала, что с тенью что-то не так. Она снова взглянула на стену, уже пристальнее — и замерла в ужасе.

На теневом столе стояла не чайная чашка. Тень обрисовывала наполовину наполненный винный бокал на тонкой ножке. Девушка еще раз посмотрела на чашку… На тень… И дрожащей рукой приподняла чашку. Тень подняла бокал, дрожь передалась жидкости — и теневое вино заколыхалось.

Взвизгнув от ужаса, девушка выронила чашку и скинула со стола лампу. Шнур выдернулся из розетки, и свет погас. В комнате воцарился мрак, были слышны только всхлипывания… Но тут из-за облака вышла полная луна — и тень появилась на стене, по-прежнему безмятежно сидящая за столом с бокалом в руке. Она чуть повернула голову, приподняла бокал в издевательском тосте — и поднесла к губам.

***

Старенький патологоанатом со звоном бросил скальпель в корытце и стянул перчатки. Сев за стол, он еще раз тщательно пересмотрел все документы.

– Значит, предварительным заключением самоубийство вписали?.. Отравление, говорите?.. Эх, что ж вы так торопитесь-то, мальчики… Думаете, раз молодая, да рядом бокал разбитый валяется, да вино пролито, то сразу и суицидница? А оно всякое в жизни бывает… – он еще раз укоризненно покачал головой и мелким почерком заполнил последнюю графу. – «Самопроизвольная остановка сердца». Что ж с тобой случилось, деточка? Я еще как привезли, подумал, что личико какое-то испуганное уж очень. А ведь красивая, наверно, была… Эх, все там будем, дай хоть, помяну, пока не видит никто!

Старик наработанным годами жестом плеснул в пробирку спирта на пару глотков и одним махом опрокинул её в рот. За его спиной тень на стене без заминки повторила жест. Вот только в руке тень сжимала не пробирку, а чайную чашку...

Сб Сен 19, 2015 0:27
GalinaSol
11  Герой легенд

И вапще я пошла на курсы рисования, во! Вот вам мой первый урок.
(Ворон, вы еще пожалеете, что показали мне эту тему...)
https://yadi.sk/i/t0SF56eFjBLxj

Пт Окт 02, 2015 19:19
GalinaSol
11  Герой легенд

Фикбук глючит, авторское эго требует самоудовлетворения. Терпите и надейтесь, что там скоро починят))

Она ловит птиц, вставляет между перьев костяные иглы со стальным навершием, сделанные из птичьих же костей — и с руки отпускает птиц в небо. Пока они летят, им ничего не грозит, но стоит им попытаться сложить крылья, и иглы беспощадно разят их плоть. Птицы взлетают вновь, но усталость тянет их к земле. Она скучливо наблюдает за их неровным полетом, гадая, убьет ли их усталость или умножающиеся с каждой минутой раны.

– Что тебе за радость мучить птиц, сестра? – он подходит, как всегда, неслышно. – Почему бы тебе не изловить ангела? – Ангел слишком умен для этой забавы… Он вырвет иглы и позовет своих собратьев на помощь… – безразлично отвечает она. – Так не дай ему этого сделать, – предлагает он, и она вдруг чувствует слабый укол интереса. – Ты мне поможешь, брат?

Захваченные небывалой до сих пор затеей, они принимаются за работу. Они заполняют пруд лавой и строят над ним купол из перламутровых чешуй последнего дракона, загнанного ими на охоте. Они ловят ангела в сети, сплетенные из злословия и недомолвок. Они отсекают ему руки топором, выплавленным изо льда, и вычерпывают разум. И, когда все готово, вонзают в его крылья длиннейшие иглы — и выпускают в полет над дымящейся лавой.

Они сидят на помосте, наслаждаясь полетом обезумевшего крылатого. Он то бьется о полупрозрачный купол, то пытается спуститься вниз — но жар не дает ему это сделать. Они смеются и жарят над лавой ломтики мяса, напластанные из ангельских рук, она взяла левую, а он правую. Они запивают сочную плоть пенящимся ангельским разумом, каждый пьет из своего излюбленного кубка: у неё резная каменная чаша, у него высокий бокал из тончайшего хрусталя. И когда ангельские крылья намокают от крови и не могут больше держать тело в воздухе, он камнем падает в лаву, и воздух наполняется смрадом горелого мяса и перьев — его смерть сопровождает лишь насмешливо-разочарованный свист.

Спустя несколько дней он снова зовет её под купол — чтобы показать ей крылья. Крылья, сложенные не из пера и плоти, но из железа и стали. Костями крыльям стали ржавые пруты арматуры, перьями — мясницкие ножи, пилы лесорубов, мастихины со следами краски и шпатели, испачканные известью.

– Что это? – недоуменно спрашивает она. – Ангел прожил слишком недолго, чтобы развеять мою скуку, – отвечает он. – И я решил: в этот раз в полет под куполом отправишься ты...
Чт Окт 08, 2015 17:03
GalinaSol
11  Герой легенд

Попытаюсь малость реабилитироваться. Хотя бы из психопатки в мегаломаньяки)))

– Понимаете, молодой человек, я всего лишь хотел быть архитектором и строить дома. Но в силу определенных обстоятельств у меня совершенно не было клиентуры, и я почти всю жизнь кое-как сводил концы с концами… Так что, когда тетушка умерла и оставила мне огромное наследство, я окончательно бросил попытки найти заказчиков и занялся тем, что вы, собственно, видите вокруг. Этот дворец стал работой всей моей жизни, уверен, вы не можете не согласиться с тем, что это подлинный шедевр каменного зодчества. – Не могу не согласиться… – с трудом выдавил журналист, в который раз оторопело обводя взглядом роскошную резьбу, стрельчатые арки, невероятной высоты своды… – Но неужели нельзя было сделать его… Не знаю, более мирным, что ли? Зачем все эти горгульи, скелеты, жуткие статуи? Почему все в черно-красном цвете?

Темный Властелин вздохнул:
– Голубчик, выгляньте за окно, будьте любезны. Что вы там видите? – Лавовые реки, горный хребет, вулканы, черный свод… – покорно принялся перечислять журналист. – Верно. И как вы думаете, как бы в подобной обстановке смотрелся беломраморный дворец с ангелочками? Юноша, я вам не какой-нибудь дилетант от сохи, я профессионал и творец! А хороший архитектор всегда следит за тем, чтобы его творение органично вписывалось в пейзаж и дополняло его. Увы, природа диктовала свои условия, но тем интереснее — и почетнее! – была моя задача. – А потом вас обуяла жажда власти?.. – робко спросил журналист, пытаясь все-таки вернуть Властелина к теме интервью. – Боже упаси! О какой жажде власти вы говорите? Я спокойно жил себе в новом доме, вполне довольный собой, когда ко мне на порог вдруг заявилась толпа орков, размахивающих острыми железяками! Эти ребята заявили, что я их Темный Властелин и потребовали приказаний… – И вы не попытались их разубедить? – Голубчик мой! Вы когда-нибудь пытались «разубедить» орков? Я о-очень сильно в этом сомневаюсь, поскольку вы еще живы… Разумеется, я не стал с ними спорить, а попытался спровадить их куда подальше: велел взять им одно королевство неподалеку, думал, что их разобьют в первой же битве… Вообразите себе мой ужас, когда они вернулись с победой! Среди них, на мое горе, оказалось несколько действительно талантливых стратегов и полководцев. Я отсылал их все дальше и дальше, давал им одно невыполнимое задание за другим — и в конце концов… – И в конце концов они завоевали для вас весь мир, – завороженно закончил фразу журналист. – Именно, – грустно кивнул Темный Властелин. – Разумеется, я с самого начала постарался снизить возможный ущерб к минимуму: строго-настрого запретил им грабить и насиловать, поставил во главе угла переговоры и практику откупа от нападающих… Я занялся благотворительностью, кстати. Большая часть военной добычи поступала в различные фонды, разумеется, на анонимной основе. А на оставшуюся небольшую долю я продолжал надстраивать и расширять свой замок — и заметьте, всегда аккуратно платил рабочим. – А как же слухи о тех несчастных, по вине которых обрушилась некая арка? Говорят, вы замесили на их крови цемент, которым и скрепили камни новой… – Глупая байка, вам любой профессионал это скажет, – небрежно отмахнулся Властелин. – Цемент на крови не замешать, вот на птичьих яйцах — еще куда ни шло… – Но послушайте! – журналист, наконец, сложил два и два. – Вы что, на полном серьезе хотите сказать, что весь мир стонет под вашим игом только потому, что вы построили дом своей мечты в неудачном месте?! – Ой, вам лишь бы преувеличить! – из-за маски лица Властелина было не разглядеть, но судя по голосу, он досадливо поморщился. – Я не сверг ни одного правительства, не переписал ни одного закона! По сути, весь мир продолжает спокойно заниматься своими делами, я ничем ему не помогаю и не мешаю. А ежегодная дань составляет настолько ничтожную долю бюджета мира, что о ней и говорить-то стыдно! – Пожалуй, вы правы, – поразмыслив, пристыженно согласился журналист. – Но все-таки, скажите, почему вы решили строиться под землей? – Видите ли… – Властелин снял маску, и журналист отпрянул в ужасе: на него смотрело совершенно белое лицо с красными глазами на нем. – Я родился альбиносом. Совершенно не переношу солнечный свет...
Сб Фев 06, 2016 20:45
GalinaSol
11  Герой легенд

Всё тело — тяжелое, неповоротливое, непослушное… Руки подпали под власть мерзкой мелкой дрожи, а взгляд отказывается воспринимать даже слова любимой книги. Голова налита свинцом, вроде не слишком горячим, но все же жидким, и он плещется при каждом движении, ударяя тяжелыми металлическими каплями в виски.
Жажда становится настолько невыносимой, что пересиливает всеобъемлющую слабость. Сажусь. Слишком быстро, слишком резко — мир перед глазами сливается в цветные пятна и полосы, и лишь осознание, что от падения будет еще хуже, помогает мне сохранить равновесие и переждать, сидя, откинувшись на спинку кровати, пока головокружение не пройдет.

Осторожно. Бережно. Снять с кровати обе ноги, прочно утвердить их на полу. Подняться, помогая себе руками. Дальше будет проще. Держаться за стену, переставить одну ногу, вторую, войти в ритм… Покачнувшись, задеваю плечом музыку ветра, висящую у стены. Длинные граненые стержни отзываются гулким перезвоном, многократно усиленным и умноженным головной болью. Они давно должны были утихнуть, эти безжалостные колокола, но я слышу его все ближе и громче, дрожь потревоженного металла отдается в костях и мышцах, отдается стонущей болью… Колокола все множатся…

Я не пытаюсь прижимать руки к ушам, я понимаю, что от собственного звона не уйти. Жажда терзает не меньше колоколов, так что я хочу унять хоть ту муку, с которой могу справиться. Открыть дверцу шкафчика. Осторожно, опираясь одной рукой на стол, второй достать чашку. Любимую высокую чашку костяного фарфора. Пить из неё всегда вкуснее, чем из любой другой, а сейчас она кажется почти волшебной, спасительной…

Рука вздрагивает особенно сильно — и чашка вырывается из пальцев. Неловко, бестолково взмахиваю рукой, но едва ли мне удалось бы подхватить её даже когда я была здорова, а сейчас это и вовсе безнадежно. Чашка падает на твердый пол, разлетаясь на множество длинных острых осколков — а вслед за ней, потеряв опору и равновесие, падаю и я. Мелкие крошки фарфора ранят колени, занозами впиваются в ладони, но хуже всех кинжальной остроты обломок, полоснувший сбоку по шее.

Нож не смог бы сделать раны тоньше и точнее, кровь хлещет фонтаном, тело безуспешно пытается зажать рану, отказываясь признавать, что оно уже мертво, что спасения нет… Борьба оказывается недолгой.

Через некоторое время в другой комнате просыпается спавший все это время в кресле кот. Он потягивается, зевает, а потом идет на доносящийся из кухни вкусный запах. Хозяйка лежит на полу и не пошевелится, чтобы погладить любимца, но тот не слишком огорчен: розовый язычок уже усердно слизывает с пола темно-красные пятна...

Чт Фев 25, 2016 12:51
GalinaSol
11  Герой легенд

Я плыву в густой черной мгле без конца и края, без верха и низа. Открываю я глаза или закрываю — разницы никакой, я не вижу ничего вокруг, не вижу даже собственных рук. Я гоню прочь мысль о том, что я могла ослепнуть и радуюсь тому, что у меня осталось хотя бы осязание. Я кричу — и тут же жалею об этом. Я вижу, вижу свой крик — мерзкие липкие сгустки мглы, чуть более темной, чем та, что меня окружает. Я пытаюсь стереть черную дрянь с губ, но не знаю, удалось ли мне это… Итак, я все-таки вижу. Но я по-прежнему не понимаю, что за густая тягучая тьма окружает меня со всех сторон, я двигаюсь в ней и дышу ей же, дышу, не захлебываясь.

Вперед. Наверное, вперед. Движение — это единственное, что мне остается. Должен же быть какой-то край, некий конец этого гротескного кошмара. Я чувствую, как руки и ноги загребают «нечто», отталкиваются от «чего-то». Я дергаюсь в тоскливом безвременье, не зная даже, плыву ли я к поверхности или вглубь. Просто плыву.

В какой-то момент из глаз начинают течь слезы. Я вижу их, но вижу совсем недолго — они склеивают веки, и я не могу разнять их как ни пытаюсь. Только когда я в панике начинаю раздирать глаза пальцами, я, наконец, осознаю, что это бесполезно — слезы не склеили веки, а срастили, на месте, где были глаза, лишь ровная гладкая кожа. Пораженная догадкой, пробегаю пальцами вниз — да, рта тоже нет, и, видимо давно, просто я была слишком испугана, чтобы заметить, чего стоил мне тот неосторожный крик.

Что дальше? Я все еще надеюсь, что есть некий выход, хоть какое-то спасение. Я плыву, превозмогая усталость, почти бесстрастно отмечая, что пот склеил пальцы в ласты, что сама я уже оплываю и едва ли сохранила человеческую форму… Только теперь я понимаю, что плыву не сквозь тьму, а сквозь таких же, как я. Отталкиваюсь от тех, кто окончательно утратил возможность двигаться, кто слился с мглой всем существом. Может, даже рву их на части, не осознавая этого? Не знаю.

Это — послесмертие? Не короткий миг, за которым встает что-то новое, не уход в небытие, а медленное, мучительное, осознанное растворение? Сохраню ли я способность мыслить? Сознает ли себя ли тьма вокруг меня? Мне не узнать ответа, пока я не истаю окончательно — и ждать осталось немного, у меня уже нет сил двигаться.
Я чувствую слабую дрожь, легкое сотрясение, которое перерастает в ритмичное колыхание. Кто-то плывет сюда, плывет сильными, мощными, уверенными гребками. Видимо, он тут недавно, кто бы это ни был… Я все равно не смогу его увидеть. Проплывая мимо, он, не замечая, выдирает из меня кусок плоти, но боли нет. И злости нет тоже. Я лишь посылаю ему вслед мысль-пожелание:

– Удачи. Найди выход. Будь счастливее меня...
Вс Апр 03, 2016 2:16
Эргистал
7  12  2  Герой легенд

Записали нашу с дочкой игру сегодня.
Полностью экспромтом без подготовки, поэтому местами запинаемся и местами нелогично.

Итак 3 девушки волшебницы отправились в пещеру, чтобы найти себе питомцев.
Элеонора – лидер, перфекционистка.
Маргарет – девушка-волк, сильная, дисциплинированная
Пенелопа – девушка-призрак, пугливая неуверенная, но очень умная.

https://www.youtube.com/watch?v=ixFaY8bcy_0&feature=youtu.be


_________________
Я - Эргистал, игру не написал.
Меня убила лень и я устал.
Емелей на печи лежу я, как гиппопотам.
Кто хочет, дайте щукой мне по щщам.
Вс Апр 03, 2016 11:25
gorohov_pavel
8  2  Бывалый авантюрист

https://youtu.be/v0Re2TqGNlM

https://youtu.be/dEFZlx7a160

https://youtu.be/hZT6V3w3LAw


_________________
Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль
Вс Апр 03, 2016 23:49
Pete Pr
13  230  9  19  Герой легенд

Зависал в онлайн-игре, где дразнил вражескую фракцию таким вот мультиком: https://www.youtube.com/watch?v=4rdlmeZLYfk
Наша гильдия называлась Snake Order
И комиксы по мотивам всё той же игры (а вот их смысл вряд ли поймёт человек со стороны =D):

Пн Май 02, 2016 13:47
GalinaSol
11  Герой легенд

В Падшем этого эпизода нет) Пусть тут повисит)

Вечер обещает быть прекрасным, в углах стоят две свечи, каждая напоена душистым маслом, в воздухе витает аромат сандала и кипариса, смешиваясь в непривычном остро-дразнящем сочетании. Ветерок мягкими кошачьими лапками играет сотнями серебряных колокольчиков, висящих на стене, тихо играет щемящую мелодию полузабытых времен… А я… я сижу на мягком полу и жду ее прихода, рассеянно качая в ладонях запотевшую бутыль холодного гранатового сока… Я знаю, как все будет, когда она, наконец, появится…

Я усажу ее к себе на колени и буду целовать пряди ее шелковистых волос, а она, смеясь, запустит пальцы в мои волосы, дурачась и лаская. Я покрою ее руки перчатками поцелуев, длинными невидимыми перчатками, которые будут греть ее руки всякий раз, когда она вспомнит о встрече со мной. Я налью холодного сока в чашечку ее ладони и выпью, не давая замерзнуть, спеша согреть… А если она позволит, наполню каплями ямочку между ключиц, между грудей, спущусь к животу… Но не более. Никогда. Не более.

Пробка отброшена в угол, я бездумно лью густой сок себе в ладонь, и он стекает по руке тонкими струйками ледяной крови. Крови, из ран, нанесенных моей душе. Ведь она так и не пришла...

Вс Май 22, 2016 0:04
GalinaSol
11  Герой легенд

Он приходил сюда обедать каждый день, кроме выходных, когда он ел дома. Каждый день, день за днем, много лет. Брал комплексный обед, сначала простой, потом, по мере того, как его повышали в должности, начал заказывать что-то подороже, но менять эту простенькую забегаловку на что-то более престижное он не собирался, хотя коллеги иногда и пошучивали над его привычками.
Все дело было в рисе. Точнее, в разноцветных чашках, в которые этот рис накладывали. Чаще всего чашка была белой — и это означало обычный день, не лучше и не хуже других. Иногда чашка бывала зеленой, в такие дни обычное случалось что-то хорошее, иногда синей — это означало какие-нибудь неприятности. Значение играл и оттенок цвета — чем насыщеннее и темнее, тем важнее было предсказание.
Поначалу он не заметил этих пророчеств, а когда заметил — не поверил. Ну что за ерунда, определять судьбу по цвету чашки с рисом! Но совпадений было слишком много, чтобы просто отмахнуться от них. В день, когда миска была ярко-желтой, он нашел туго набитый кошелек, отнес его в полицию и получил причитающиеся ему десять процентов от находки. Суммы хватило на то, чтобы купить себе новый компьютер. В другой день, когда миска была черная, какой-то человек бросился под поезд у него на глазах… После этого он неделю не ходил в то кафе, но в итоге все же вернулся. Слишком сильна уже была привычка, да и любопытство тоже пересилило.
Как-то раз он даже шутливо спросил хозяйку кафе, почему рис дают в той или иной миске, но та только недоуменно пожала плечами: «Достаем наугад…» Он не знал, правда это или нет, и решил, что лучше и не пытаться узнать.
Однажды миска оказалась светло-розовой. Непривычный цвет, многообещающий… В тот день он встретил девушку. С тех пор на протяжении нескольких месяцев миска постепенно перекрашивалась от пастельно-розового к насыщенному красному. Она оставалась красной несколько месяцев после свадьбы, а потом потихоньку выцвела до белой. Он понял эту перемену и не огорчился ей. Это не означало, что любовь ушла, она просто стала частью повседневности. Бело-зеленые дни текли чередой, месяц за месяцем.
Однажды ночью его разбудило землетрясение, а на следующий день миска была черной. Черной не только снаружи, как в прошлый раз, но и внутри, штампованный кусок пластика вместо привычной глиняной чашки. Сердце у него оборвалось, но он все-таки спросил с напускной небрежностью:
– Почему такая странная миска?
– Ох, вы уж нас простите! – виновато улыбнулась хозяйка. Она постарела за эти годы, но по-прежнему занимала свое место за стойкой. – Ночью так тряхнуло, что шкаф с посудой упал, почти все перебилось… Вы не переживайте, мы уже заказали новые, не сегодня, так завтра привезут. Сегодня многие спрашивают, что за беда, я даже беспокоюсь, как бы клиентов не растерять, – полушутливо заметила она.
Он исподтишка взглянул на другие столики: в самом деле, на всех подносах стояли черные пластиковые миски. Или просто черные. Значит, все-таки разбилось не все? Он не стал спрашивать, слишком боялся услышать ответ. «Все будет хорошо! – преувеличенно бодро решил он про себя. – Завтра я приду сюда, и все будет как обычно...»
Через несколько часов город сотрясло еще одно землетрясение. Кто не погиб, тот видел смерть… Чашка не солгала и в этот раз.

Пн Май 30, 2016 22:25
GalinaSol
11  Герой легенд

«Здесь не тр***ться».
Именно такая табличка однажды появилась на фонарном столбе, стоявшем на не слишком оживленном перекрестке в одном немецком городке. Первой табличку заметила возвращавшаяся под утро с работы проститутка. Она прикинула, кто из ее коллег мог послужить причиной появления такой таблички, поняла, что подходящей кандидатуры что-то не вспоминается, пожала плечами и устало пошла домой отсыпаться.
Днем табличку начали замечать горожане. Она висела не слишком низко и не слишком высоко, особого внимания не привлекала — но на улице в тот день явно было оживленнее, чем обычно. Пешеходы и велосипедисты, ехавшие на работу, останавливались у столба, дожидаясь нужного сигнала светофора, со скуки озирались по сторонам, замечали табличку — и ехали дальше, кто с чертенятами в глазах, кто с возмущенно поджатыми губами, кто с задумчиво-мечтательной улыбкой на лице. Табличка будоражила. Подстрекала. Манила. Пробуждала воображение и заставляла строить планы. Большинство ограничилось чуть более жаркой, чем обычно, ночью в собственной спальне, но нашлось немало и тех, кто твердо решился нарушить правило, предписанное табличкой.
К столбу началось настоящее паломничество, благо, дело было летом. На городском форуме появилось закрытое обсуждение «Мы были у столба», где отписывались довольные парочки, обсуждались наиболее удобные стоячие позы, а так же строились планы на будущее. Установился негласный этикет, пару дней в неделю отдали нетрадиционным парам, один — свингерам. Столб постепенно становился достопримечательностью уже даже не городского, а областного масштаба.
Табличку пытались снимать, но ее тут же восстанавливали, причем так ретиво, что одно время на столбе висело аж три разнокалиберных таблички с одинаковой надписью. Забавно, что никто не пытался убрать звездочки или заменить глагол на что-то более или менее фривольное — менялись размер, цвет и форма таблички, но надпись была неприкосновенна. Одно время думали, что конец славе столба наступит с приходом зимы — но и этого не произошло, зимы в Европе теплые, а в шторм на улице меньше людей. Столб и табличка на нем благополучно перезимовали, а весной ему уже и вовсе не пришлось «простаивать» ни единой ночи.
Однажды около столба обнаружился прикованный к нему наручниками голый молодой человек. Полицейские, понимающе ухмыляясь, расковали бедолагу и отвезли в участок. Дело закончилось устным предупреждением, в протоколе допроса появилась запись: «В связи с тем, что попытка нарушить предписание знака, установленного на столбе, оказалась неудачной, состава правонарушения в действиях подозреваемого не обнаружено».
А тем временем столб стал расшатываться, и вот это была уже серьезная проблема. Его укрепляли снова и снова, но такого натиска не выдерживало даже асфальтовое покрытие дорожки, на которой стоял столб. Вопрос встал ребром — место начало представлять угрозу не общественному порядку, а попросту жизни горожан…
Решение было найдено не сразу, но в один прекрасный день столб обнесли забором, из-за которого раздавался шум строительных работ. Когда забор сняли, оказалось, что тротуар значительно расширили, устроили рядом с перекрестком крошечный сквер на одну скамейку, а столб сменил указатель, привинченный к углу дома. Табличка оставалась на месте, но под ней появилась стрелка: «Тр***ться — 3 м». Стрелка указывала на скамейку в кустах.
Нововведение восприняли по-разному. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, что все это надо прекратить, а не поощрять, кто-то сожалел, что не успел вовремя. Тем не менее, ночной поток странным образом сократился до ручейка, а потом и вовсе иссяк. Скамейку облюбовали старички-шахматисты, и через несколько лет табличка со стрелкой стали просто городским курьезом, которые никто не воспринимал как руководство к действию. И только изредка в одном из кафе города собирались на чашечку кофе или кружку пива бывшие завсегдатаи сообщества «Мы были у столба». Они сидели и, улыбаясь, вспоминали старые времена...

Вт Июн 07, 2016 17:26
GalinaSol
11  Герой легенд

Она стояла на балконе и смотрела вниз, в бальную залу. Там, внизу, творился ад. Люди хохотали, раздирая себе ногтями лица, и плакали, заворачиваясь в содранные со стен портьеры. Кто-то увлеченно пририсовывал собственными испражнениями усы королевскому портрету, высунув язык и хихикая, кто-то достал из камина кочергу и держал ее за раскаленный конец, время от времени поднося к глазам и внимательно изучая собственные дымящиеся пальцы. Она стояла наверху, смотрела вниз — и на ее лице играла улыбка. Тихая умиротворенная улыбка человека, завершившего, наконец, трудное дело.


– Виола? Что ты натворила, Виола? Зачем ты это сделала?

Она обернулась, ее глаза расширились от ужаса и непонимания. Перед ней стоял король. Король, придворные которого сейчас бесновались внизу. Раздался топот, в зал ворвались стражники, которые принялись разнимать и усмирять бесноватых. Крики становились все громче, но Виола уже не смотрела вниз. Она смотрела только на короля.

– Почему ты не там? Почему ты не с ними? – Когда я понял, что все обезумели, я побежал за помощью, больше это сделать было просто некому. Потом поднялся сюда, чтобы руководить стражей, увидел тебя… Это не мог сделать никто, кроме тебя. Но зачем, Виола? За что? – За мою сестру, – выплюнула та. – За право первой ночи, которым ты так охотно воспользовался, когда понял, что она не хочет принять честь быть королевской подстилкой. За ее боль и ее безумие, которое не смогла излечить даже я. Я раз за разом возвращала ей разум, и она раз за разом отторгала его. Она не хотела жить в мире, в котором ее друг детства, воспользовавшись ей, отдал ее солдатне! Она угасла во тьме собственного сознания! – Я в самом деле это сделал? Виола, я в самом деле это сделал?.. Ты лжешь мне, Виола! Мы только вчера виделись с Марис, она жива, я точно это знаю! Она открылась мне, призналась, что любит другого, я смирился и пожелал ей счастья… Да, мне было больно и горько, я велел взнуздать коня и помчался, чтобы развеяться в галопе…

Виола подалась вперед, пристально вглядываясь в глаза короля. Потом отшатнулась, запнулась о складку ковра и упала на перила балюстрады, чудом не свалившись вниз. Она заговорила, и в голосе ее странным образом мешались смех и рыдания:

– В тот вечер вы не вернулись в замок, Ваше Величество… Стражу отправили на поиски, они нашли вас без сознания, с разбитой головой… Когда вы пришли в себя, вы первым делом отдали приказ привести к вам мою сестру… А-ха-ха-ха! – она зашлась в хохоте. – Я поклялась отомстить вам, я заказала сотню прекрасных масок искуснейшим мастерам, и с тех пор я уже не просто лечила тех безумцев, которых приводили мне, чтобы я вернула им свет… Я не сжигала их безумие в священном пламени, я вселяла его в маски, чтобы однажды преподнести вам и вашему двору прекрасный дар, отравленный смертью… Но сумасшедший не может обезуметь! Моя маска очистила ваш разум! Я мстила тому, кто не владел собой… Мстила несчастному, который нуждался в моей помощи, как никто другой. Многие годы страной управлял помешанный — а я думала лишь о своей мести…

Она отцепила от пояса подвешенную к нему маску и протянула ее королю.

– Возьмите… Это — последняя. Наденьте ее на дочь, которую вы так любите, или на отца, которого вы так чтите, или на мудрейшего из своих советников, чтобы он помог вам одолеть этот хаос… Я хотела надеть ее на себя, когда все закончится… Но теперь не хочу. – Почему, Виола? – почти мягко произнес король. – Я лишилась своего дара, когда обратила его во зло. Я больше не могу исцелять, Ваше Величество, и не могу вам помочь, даже если ясность рассудка вернется ко мне. Сожгите безумную ведьму на костре, Ваше Величество, и поскорее. Уверяю вас, это лучшее, что вы можете для меня сделать...